Он пропал без вести в девяносто восьмом. Его признали умершим

Он пропал без вести в девяносто восьмом. Его признали умершим
Время чтения: 13 минут
Он пропал без вести в девяносто восьмом. Его признали умершим, а через десять лет он пришел домой —открыла чужая женщина
Девяносто восьмой был годом, когда всё рушилось.
Зарплаты не платили месяцами. Люди жили огородами. В деревнях Коми, где и раньше-то не жировали, стало совсем туго. Мужики уходили в тайгу — кто на охоту, кто на делянку, кто просто так, за компанию, лишь бы не сидеть без дела. И возвращались не все.
Виктор Спиридонов ушёл в ноябре.
Ему было тридцать два. Крепкий, жилистый мужик с вечно обветренным лицом и руками, привыкшими к топору. Работал в леспромхозе — валил лес. Дома ждали жена Надя и двое сыновей: Витька, семь лет, и Серёжка, пять. Жили небогато, но дружно. Надя работала на ферме, Витька учился в первом классе, Серёжка ходил в садик.
В тот день Виктор собрался на дальнюю делянку. Бригадир сказал: «Нужно ещё три кубометра добить до плана. Сходи, Спиридонов, ты у нас ходок. За день обернёшься». Виктор кивнул. Взял бензопилу. Надя сунула ему в рюкзак хлеба, сала и термос с чаем.
— К вечеру буду, — сказал он. — Жди.
И ушёл.
Надя ждала до утра. Утром пошла к бригадиру. Бригадир развёл руками: «Не вернулся? Странно. Может, заночевал на делянке?» Послали двоих мужиков — проверить. Мужики вернулись ни с чем. Делянка пустая. Только следы — уходящие в тайгу.
Искали две недели. Прочёсывали лес с собаками, кричали до хрипоты, жгли костры, стреляли в воздух. Ничего. Ни тела, ни рюкзака, ни пилы. Как будто человек растворился.
Снег выпал рано — первый, густой, заметающий всё. Поиски свернули.
Надя не верила. Ещё месяц ходила по конторе, по милиции, по сельсовету. Писала заявления, обивала пороги. Ей отвечали одно и то же: «Пропал без вести. Ищем. Ждите».
Потом — дефолт, кризис, разруха. Всем стало не до пропавшего мужика.
Надя ждала. День. Месяц. Год. Два. Три.
Через пять лет его признали умершим.
Формально — по суду. Детям надо было пособие по потере кормильца. Надя долго не соглашалась. Всё повторяла: «Он живой. Я знаю. Сердце чует». Но сердце — не документ. Пришли из сельсовета, сказали: «Пиши заявление, Надежда. Детей поднимать надо. А он… сама понимаешь». И она подписала.
К тому времени она уже работала на двух работах. Днём — на ферме. Вечером — уборщицей в сельском клубе. Витька подрос, помогал. Серёжка болел часто — слабые лёгкие, деревенский врач говорил: «Сырость. Надо бы в город». Но в город было не на что.
Через шесть лет Надя встретила Николая.
Он был приезжий — дальнобойщик из Ухты, застрял в их деревне из-за поломки. Спокойный, надёжный, неболтливый. С женой развёлся, детей не было. Помог Наде починить крыльцо. Потом забор. Потом печь. А потом остался.
Сыновья приняли его настороженно, но терпимо. Витьке было тринадцать — он уже всё понимал. Серёжке — одиннадцать, тому было проще. Николай не лез в отцы, не командовал, не воспитывал. Просто жил рядом и помогал. И этого оказалось достаточно.
Прошло ещё два года. Надя постарела, но не сломалась. Переехали в райцентр — Николай купил там дом. Старый Викторов дом в деревне продали каким-то дачникам из города. Надя, когда уезжала, долго стояла у ворот. Потом перекрестилась и села в машину. Больше туда не возвращалась.
А Виктор был жив.
Он очнулся в незнакомом месте. Потолок низкий, бревенчатый. Печь топится — слышно, как потрескивают дрова. Пахнет сушёными травами и дымом.
Он попытался встать — и не смог. Голова гудела, правая нога не слушалась.
— Лежи, — сказал кто-то.
Виктор повернул голову. У печи сидел старик. Очень старый — с лицом, похожим на кору старой лиственницы. Длинная седая борода. Маленькие, глубоко посаженные глаза. Одет во всё самодельное — меховая безрукавка, штаны из домотканого сукна.
— Где я? — спросил Виктор.
— У меня, — сказал старик. — В лесу. Ты упал. Я тебя подобрал.
— Сколько я… сколько я тут?
— Три недели. Без памяти был.
Виктор попытался вспомнить — и не смог. В голове была пустота. Белый лист. Ни имени. Ни дома. Ни жены. Ни детей.
— Как тебя зовут? — спросил старик.
Виктор открыл рот — и ничего не ответил. Он не знал.
— Ладно, — сказал старик. — Потом. Спи пока.
Так началась его вторая жизнь.
Старика звали Ефим. Он жил в тайге один — давно, лет сорок. Когда-то был охотником-промысловиком, потом ушёл от людей совсем. Построил зимовье в глухом месте, куда ни одна дорога не вела. Охотился, рыбачил, собирал ягоды и грибы. Иногда ходил в деревню за солью и мукой — но это случалось раз в год, не чаще.
Виктора он нашёл случайно. Шёл по своим делам и увидел тело у ручья. Человек сорвался с обрыва — видимо, переходил по наледи, поскользнулся, ударился головой о камни. Упал неудачно. Ефим проверил пульс — живой. Взвалил на плечи и унёс к себе.
Выхаживал. Виктор медленно приходил в себя — тело слушалось всё лучше, но память не возвращалась. Он помнил обрывки: лес, снег, какую-то деревню, женское лицо в окошке. Но когда пытался ухватить эти обрывки — они рассыпались как снег в ладони.
Ефим не расспрашивал. Вообще был молчаливый. Скажет два слова за день — и то хорошо. Но дело своё знал: лечил травами, кормил, заставлял ходить, разрабатывать ногу. К весне Виктор уже мог передвигаться сам — хромал, но ходил.
— Мне надо домой, — сказал он однажды.
— Знаешь, где дом? — спросил Ефим.
Виктор задумался. И не ответил.
— Вот когда вспомнишь — тогда и пойдёшь, — сказал старик. — А пока — живи.
И Виктор остался.
Прошёл год. Потом второй. Потом третий.
Они жили вдвоём в этом зимовье. Охотились. Рыбачили. Летом заготавливали грибы и ягоды. Зимой сидели у печи и слушали, как воет пурга. Ефим иногда рассказывал что-то — коротко, скупо, но Виктору хватало. Он вообще отвык от слов. От людей отвык. От всего отвык — кроме этого леса, этой печи, этого молчаливого старика.
Иногда по ночам ему снилась женщина. Лица он не видел — только светлые волосы, только руки. И ещё — двое мальчишек. Бегут по двору. Смеются. Он просыпался и долго лежал с открытыми глазами, пытаясь удержать ускользающий сон.
— Кто они? — спрашивал он сам себя.
Ответа не было.
Ефим умер на десятый год. Тихо, во сне. Просто не проснулся. Виктор похоронил его у зимовья — выдолбил могилу в мёрзлой земле, обложил камнем, поставил крест из двух связанных веток. Постоял. Помолчал. И вдруг понял, что впервые за много лет остался совсем один.
В тот же вечер, разбирая вещи старика, он нашёл свой рюкзак. Старый, истлевший. Ефим сохранил его. В рюкзаке были остатки хлеба, термос и какая-то бумажка — смятая, выцветшая. Виктор развернул её.
Это была справка. Леспромхоз. Фамилия: «Спиридонов В. П.». И адрес. Деревня. В Коми. Где-то на севере.
Виктор смотрел на бумажку, и вдруг — как током ударило. Имя. Его имя. Виктор. Виктор Спиридонов. Жена — Надя. Дети — Витька и Серёжка.
Он сел на пол и заплакал. Первый раз с тех пор, как очнулся в этом зимовье.
Память вернулась не сразу — она возвращалась волнами, обрывками, как льдины во время ледохода. Он вдруг вспомнил лицо Нади. Вспомнил, как она подавала ему рюкзак. «К вечеру буду. Жди». Вспомнил, как шёл по лесу, как поскользнулся на обледенелом склоне, как полетел вниз — и дальше темнота.
Десять лет. Десять лет он жил в двух днях пути от собственного дома — и не знал об этом.
Утром он собрался. Взял мешок с едой. Взял ружьё. В последний раз постоял у могилы Ефима.
— Спасибо тебе, — сказал он. — За всё.
И пошёл.
Идти оказалось долго.
Но Виктор был уже не тот городской мужик, что ушёл на делянку пять лет назад. Он был — таёжник. Жилистый, молчаливый, привыкший к любой погоде. Шёл ходко. Ночевал в снегу. На второй день вышел к реке, а по реке — к деревне.
В деревне на него смотрели как на привидение.
— Спиридонов? — ахнула продавщица в сельмаге. — Ты ж… тебя ж похоронили!
— Не меня, — сказал Виктор. — Я живой.
— А чего ж ты…
— Долгая история. Скажи лучше — Надя моя где? Дети?…

# Часть 1

— Надя моя где? — повторил Виктор, чувствуя, как от долгого перехода и от нахлынувших чувств начинает кружиться голова. — И мальчишки? Витька, Серёжка?

Продавщица, полная женщина в синем халате, смотрела на него так, словно перед ней стоял призрак. Она даже перекрестилась.

— Господи, Виктор… Виктор Спиридонов… Тебя же похоронили! Ещё пять лет назад! Судом признали!

— Я не умирал, — глухо сказал он, ставя на прилавок тяжелый мешок. — Я в тайге был. Без памяти. Только недавно вспомнил. Скажи, где Надя? Дом-то наш я видел, там чужие люди.

Женщина вздохнула, вытирая руки о полотенце. В её глазах промелькнула жалость, смешанная с неловкостью.

— Нет твоего дома, Витя. Продали его. Надя твоя переехала. Сначала в райцентр, а теперь вон, говорят, в город подалась. С Николаем. Он дальнобойщик, хороший мужик. Сыновей поднял. Витя твой уже взрослый совсем, Сережа в школе. А Надя… она замуж за него вышла. Официально.

Виктор медленно опустился на лавку у входа. В ушах стоял шум. Замуж. Значит, она не ждала. Хотя с чего бы ей ждать? Его же признали мертвым. Прошло десять лет. Разве можно винить живого человека за то, что он продолжает жить?

— Дай адрес, — попросил он. — Мне нужно их увидеть.

— Не знаю я адреса, Вить. Знаю только, что в райцентре они, улица Ленина, дом вроде сорок два. Там новый микрорайон. Спросишь на месте.

Виктор кивнул. Он поблагодарил женщину, купил пачку сигарет, хотя уже десять лет не курил, и вышел на улицу. Деревня, в которой он родился и вырос, казалась чужой. Дома покосились, некоторые стояли заколоченные. Молодежь уехала. Остались старики да те, кому некуда было бежать. Леспромхоз закрылся еще в двухтысячных. Работы не было. Только тайга кормила.

Он дошел до автобусной остановки. Автобус ходил два раза в день. Виктор сел на лавочку и закурил. Горький дым обжег горло, но он не выбросил сигарету. Курил и смотрел на лес. Тот самый лес, который забрал у него десять лет жизни. И который подарил ему вторую.

Автобус пришел через час. Виктор зашел внутрь, сел у окна. За стеклом поплыли знакомые и одновременно чужие пейзажи. Поля, заросшие кустарником. Разбитые дороги. Заброшенные фермы. Он смотрел на это и вспоминал, как они с Надей мечтали о новой жизни. Как строили планы. Как верили, что все будет хорошо. И вот теперь он едет в город, чтобы увидеть свою жену, которая стала чужой.

В райцентре он вышел на автовокзале. Город встретил его шумом и суетой. Виктор чувствовал себя дикарем. За десять лет в тайге он отвык от людей, от машин, от этой вечной гонки. Он нашел улицу Ленина, дом сорок два. Это был обычный пятиэтажный дом. Виктор постоял у подъезда, собираясь с духом. Потом поднялся на третий этаж.

Дверь была железная, обита коричневым дерматином. Виктор нажал на звонок. Внутри раздались шаги. Дверь открыла женщина. Она постарела. В волосах появилась седина, вокруг глаз залегли морщинки. Но это была его Надя. Она держала в руках полотенце и смотрела на него с недоумением.

— Вы к кому? — спросила она.

Виктор открыл рот, но не смог произнести ни слова. Горло сжало. Он просто стоял и смотрел на нее.

Надя вдруг побледнела. Полотенце выпало из ее рук на пол.

— Витя? — прошептала она. — Витя… Господи… Этого не может быть…

— Надюша, — выдавил он.

Она покачнулась. Виктор шагнул вперед и успел ее подхватить. Надя зарыдала, уткнувшись ему в грудь. Она плакала так, как плачут только тогда, когда с души сваливается груз, который они несли годами.

В коридоре появился мужчина. Высокий, широкоплечий, с седеющими висками. Он посмотрел на Виктора, на плачущую Надю и все понял без слов.

— Николай, — представился он. — Проходите. Надя, успокойся. Давай пройдем в комнату.

Продолжение читайте на следующей странице

# Часть 2

Они сидели на кухне. Надя пила воду из стакана, руки у нее дрожали. Николай стоял у окна, сложив руки на груди. Виктор сидел напротив.

— Значит, десять лет в тайге? — переспросил Николай. — И ни слуху ни духу?

— Я упал. Ударился головой. Меня подобрал старик. Отшельник. Я ничего не помнил. Ни имени, ни фамилии. Он выходил меня, но память не вернулась. Я жил с ним в зимовье. Охотился, рыбачил. Только когда он умер, я нашел свой старый рюкзак. Там была справка. И меня как током ударило. Вспомнил всё.

Надя слушала, затаив дыхание. Слезы текли по ее щекам, но она их не вытирала.

— Почему ты не вернулся раньше? — прошептала она. — Я же ждала. Я верила, что ты живой. Сердце чуяло.

— Я не мог, Надюш. Я не помнил дороги. Я не знал, куда идти. Я даже не знал, кто я.

— Господи… — Надя закрыла лицо руками.

— Надя, — вмешался Николай. — Давай мы сейчас без истерик. Надо решать, что делать. Виктор, ты понимаешь, что юридически ты умер?

Виктор кивнул.

— Понимаю. Мне продавщица сказала. И дом наш продан.

— Продан, — подтвердил Николай. — Пять лет назад. Когда Надежду признали вдовой, ей нужно было поднимать детей. Пособия мизерные. Пришлось продать дом. Мы переехали сюда. Я купил эту квартиру. Оформили на Надю.

— А дети? — спросил Виктор. — Витя, Сережа?

— Витя на первом курсе техникума. Сережа в девятом классе. Оба здоровы. Витя работает по вечерам, помогает. Сережа спортом занимается, боксом. — Николай говорил спокойно, без злости, но и без особого тепла.

— Я хочу их увидеть.

— Увидишь. Они скоро придут. Но прежде, чем ты их увидишь, я хочу, чтобы ты кое-что понял. Эти десять лет я был им отцом. Я их кормил, одевал, лечил. Витя называет меня папой. Сережа — дядей Колей. Я не собираюсь от них отказываться. И Надю я не брошу.

Виктор посмотрел на него. На этого мужчину, который занял его место. И вдруг почувствовал не злость, а странное облегчение. Его дети не были брошены. Они были в хороших руках.

— Я не собираюсь разрушать вашу семью, — сказал Виктор. — Я просто хочу увидеть сыновей. И, если можно, вернуть себе имя.

— Это можно, — ответил Николай. — Но придется через суд. Идти в полицию, восстанавливать паспорт, отменять решение о смерти. Это долго. И бумажная волокита.

— Я готов.

В этот момент в коридоре хлопнула дверь. Послышались голоса. В кухню зашел парень. Высокий, худой, с серьгой в ухе. Витька. За ним — второй, помладше, с рюкзаком на плече. Сережка.

Они замерли на пороге, увидев незнакомого мужчину.

— Мам, что происходит? — спросил Витя.

Надя встала.

— Витя, Сережа… Это ваш отец. Виктор.

Повисла тишина. Витя смотрел на Виктора, и в его глазах не было радости. Только настороженность.

— У нас уже есть отец, — сказал он. — Дядя Коля.

Продолжение читайте на следующей странице

# Часть 3

Виктор вышел из подъезда. На улице было свежо. Он сел на лавочку и закурил. Витя сказал ему в лицо: «У нас уже есть отец». И был прав. Виктор не мог его винить. Он отсутствовал десять лет. Он не видел, как Витя пошел в первый класс, как он сдавал экзамены, как он вытянулся и возмужал. Он не видел, как Сережа учился ходить на руках или как он болел. Он не был рядом, когда им было трудно. Он был в тайге, в зимовье, в другой жизни.

Через час из подъезда вышел Николай. Он подошел к лавочке и сел рядом.

— Не переживай, — сказал он. — Витя вспыльчивый. Он не со зла. Ему нужно время.

— Я понимаю. Я чужой для них.

— Пока чужой. Но ты их отец. Кровь не водица. Они привыкнут.

— А ты? — Виктор посмотрел на него. — Ты не боишься, что я все разрушу?

Николай усмехнулся.

— Я ничего не боюсь. Надя меня любит. Я это знаю. А дети… они привязались ко мне. Но я не собираюсь отбирать у тебя твое место. Если ты хочешь быть с ними — будь. Я не против.

— Спасибо.

— Не благодари. Я не святой. Просто понимаю, что так будет лучше для всех. — Николай встал. — У тебя есть где жить?

— Пока нет. На вокзале переночую.

— Ночуй у нас. На кухне раскладушку поставим. Завтра пойдем к юристу. Надо восстанавливать твой статус.

Виктор покачал головой.

— Я не могу остаться у вас. Это неудобно.

— Вить, ты не в тайге. Тут без документов никуда. А документы мы восстановим. Оставайся. Ради детей.

Виктор остался. Утром они поехали к юристу. Молодая женщина, Елена Сергеевна, выслушала его историю и покачала головой.

— Ситуация сложная, но решаемая. Первое, что нужно сделать, — подать заявление в полицию о восстановлении паспорта. Второе — подать иск в суд об отмене решения о признании вас умершим. Третье — после восстановления статуса, вы сможете претендовать на пенсию за эти годы.

— На пенсию? — удивился Виктор.

— Да. Вы были признаны умершим незаконно. Государство обязано выплатить вам компенсацию. Но это долгий процесс.

— А дом? — спросил Виктор. — Наш дом в деревне?

— Дом продан. Собственники — добросовестные приобретатели. Отсудить его не получится. Но вы можете подать иск о возмещении ущерба к тем, кто продал дом. Хотя это тоже бесперспективно, так как они действовали в рамках закона.

— Значит, ничего не вернуть?

— Вернуть можно только то, что осталось. Имущество. Деньги. Но не дом.

Виктор кивнул. Он уже смирился с этим.

Продолжение читайте на следующей странице

# Часть 4

Через полгода Виктор получил паспорт. Суд отменил решение о признании его умершим. Он стал официально живым. Ему выплатили компенсацию — небольшую, но достаточную для того, чтобы снять комнату и купить инструменты.

Он устроился работать на стройку. Плотником. Руки помнили. Он быстро нашел общий язык с бригадой. Его уважали за спокойный характер и золотые руки. Жил скромно. Но каждый выходной приезжал к Наде и детям.

Витя долго не мог его принять. Он смотрел на него настороженно, разговаривал односложно. Но однажды, когда Виктор помогал ему с курсовой работой (он хорошо разбирался в черчении), Витя вдруг сказал:

— Ты извини меня, пап. Я был неправ.

Виктор замер. Впервые за полгода он услышал от него это слово.

— Ничего, сынок. Я все понимаю.

Сережа привык быстрее. Он любил приходить к Виктору в комнату, смотреть на инструменты, слушать его рассказы о тайге, о том, как он жил с отшельником. Виктор учил его вязать узлы, строгать дерево, разжигать костер. Сережа смотрел на него влюбленными глазами.

А Надя… Надя осталась с Николаем. Она не могла его предать. Николай был ее опорой все эти годы. Но она часто приходила к Виктору. Они пили чай на его маленькой кухне и говорили о жизни. О прошлом. О том, что было бы, если бы он тогда не ушел. Но они оба понимали: это просто разговоры. Прошлое не вернуть.

Однажды Виктор купил старый дом на окраине города. Небольшой, но крепкий. Он сам его отремонтировал. Сделал пристройку. Посадил сад. Надя помогла ему с рассадой. Витя и Сережа помогали с ремонтом.

Когда дом был готов, Виктор позвал всех на новоселье. Пришел Николай. Пришла Надя. Сыновья. Они сидели за большим деревянным столом, который Виктор смастерил сам, и пили чай с пирогом.

— Знаешь, — сказал Николай, глядя на Виктора. — Я рад, что ты вернулся. Мне было бы тяжело знать, что где-то в тайге живет человек, который имеет право на этих детей.

— Спасибо, — ответил Виктор. — И тебе спасибо. За них. За всё.

Они пожали друг другу руки. И в этот момент Виктор понял: он вернулся домой.

## Урок этой истории

### Что делать, если человека ошибочно признали умершим

Ситуация, когда человек пропадает без вести, а затем его признают умершим, — не редкость. Восстановить свой юридический статус можно, но это требует времени и терпения. Первое, что нужно сделать, — подать заявление в полицию о восстановлении паспорта. Для этого понадобятся свидетельские показания, документы, подтверждающие личность. Второе — обратиться в суд с иском об отмене решения о признании умершим. Если суд удовлетворит иск, вы сможете восстановить все свои права: пенсию, имущество, возможность вступать в брак. Но помните: если ваше имущество было продано, вернуть его будет сложно. Собственники-добросовестные приобретатели защищены законом.

### Как построить отношения с семьей после долгой разлуки

После долгого отсутствия вернуться в семью непросто. Ваши близкие уже привыкли жить без вас. У них новая жизнь, новые привычки, новые привязанности. Не пытайтесь силой вернуть прошлое. Начните с малого: звоните, интересуйтесь их жизнью, предлагайте помощь. Не обижайтесь, если вам не сразу откроются навстречу. Дайте им время привыкнуть к вам. И самое главное — не конкурируйте с теми, кто занял ваше место. Если ваша жена вышла замуж, а дети называют другого мужчину отцом, это не значит, что они вас предали. Они просто выживали. Ваша задача — стать для них другом, а не врагом.

### Как защитить имущество при признании человека умершим

Признание человека умершим влечет за собой серьезные последствия: его имущество переходит к наследникам, которые могут его продать. Если человек возвращается, он не может претендовать на проданное имущество, если покупатель был добросовестным. Но он может требовать компенсацию от тех, кто продал имущество, или от государства. Чтобы избежать таких ситуаций, важно правильно оформлять документы на недвижимость. Например, указывать в завещании условия на случай вашего возвращения. Это позволит защитить ваши права и права ваших близких.

## FAQ

**Вопрос: Что делать, если я вернулся, а мой дом уже продан?**

Ответ: К сожалению, вернуть дом не получится, если покупатель был добросовестным. Вы можете подать иск о возмещении ущерба к наследникам, которые продали дом, или к государству. Но это долгий процесс. Лучше нанять юриста, который поможет оценить шансы.

**Вопрос: Могу ли я восстановить свой брак, если жена вышла замуж за другого?**

Ответ: Нет. Если ваша жена вступила в новый брак, он считается действительным. Вам нужно будет развестись с ней, чтобы она могла жить с новым мужем. Но если она захочет вернуться к вам, она должна сначала развестись с ним.

**Вопрос: Как доказать, что я не умер, если у меня нет документов?**

Ответ: Вам нужно обратиться в полицию с заявлением о восстановлении паспорта. Свидетели, которые вас знают, могут подтвердить вашу личность. Также помогут любые документы: справки, старые фотографии, письма.

**Вопрос: Положена ли мне компенсация за годы, когда меня считали умершим?**

Ответ: Да. После отмены решения о признании вас умершим, вы можете подать иск о взыскании компенсации за незаконное лишение свободы (если вас удерживали) или за моральный ущерб. Также вы можете получить пенсию за все пропущенные годы.

**Вопрос: Нужно ли страховать жизнь и здоровье, если я живу в тайге?**

Ответ: Да. Если вы работаете в опасных условиях, страхование жизни и здоровья — необходимость. Оно обеспечит финансовую защиту вашей семьи в случае непредвиденных обстоятельств. Также рекомендуется оформить страхование имущества, чтобы защитить дом от пожара или кражи.

**Вопрос: Что делать, если дети не хотят меня принимать?**

Ответ: Не давите на них. Дайте им время. Общайтесь с ними, помогайте, но не требуйте любви. Постепенно они привыкнут к вам. Если конфликт затягивается, обратитесь к семейному психологу.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Back to top