Часть 1: Ночь. Смятение и «Хозяйство»
В спальне стояла та особенная, густая тишина, которая бывает только в три часа ночи в спальном районе. Тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов в гостиной, да редким шорохом шин проезжающей внизу машины. Луна, пробиваясь сквозь неплотно задернутые жалюзи, рисовала на ковре бледные полосы.
Иван Петрович Смирнов, мужчина сорока двух лет, инженер-проектировщик со стажем, а ныне — просто уставший глава семейства, лежал на спине, уставившись в потолок. Сон не шел. И причиной тому было отнюдь не выпитое вечером какао или стресс на работе. Причина была сугубо физиологической.
Вчера Светлана, его жена, настояла на том, чтобы они легли спать без нижнего белья. «Пусть кожа отдохнет, — сказала она с загадочной улыбкой, — и вообще, разнообразие — двигатель прогресса». Иван, привыкший к уютным, проверенным временем семейным трусам, сначала сопротивлялся, но потом сдался под напором супруги. И теперь он пожинал плоды этого «разнообразия».
Его «хозяйство», проигнорировав все законы биологии и логики, решило устроить ночной бунт. Оно торчало, как мачта корабля, не желая успокаиваться. Иван перевернулся на бок — неудобно. На живот — еще хуже. Попытался представить что-то унылое: отчет за первый квартал, лекцию по сопромату, лицо своего начальника, Олега Борисовича. Не помогало. Организм требовал своего.
Светлана спала рядом, тихо посапывая. Она лежала на боку, спиной к нему, и ее ровное дыхание раздражало Ивана своей безмятежностью. Ему было жарко. Одеяло казалось слишком тяжелым, воздух в комнате — спертым, а подушка — раскаленной.
Он крутился, вертелся, вздыхал. Прошло полчаса. Час. Ничего не менялось. «Хозяйство» упорно отказывалось признавать поражение. Иван начал злиться. На себя, на Свету, на весь женский род с их дурацкими идеями про «отдых кожи».
Наконец, терпение его лопнуло. Он протянул руку в темноте, нащупал теплое, мягкое бедро жены. Кожа была гладкой, прохладной, и это прикосновение отозвалось в нем электрическим разрядом. Светлана во сне слегка дернула ногой, но не проснулась.
Иван придвинулся ближе, почти вплотную. Он чувствовал запах ее волос, знакомый аромат шампуня с алоэ. Его рука скользнула чуть выше. Сердце забилось быстрее.
— Света… — прошептал он хрипло. — Света, проснись…
Никакой реакции. Только ритмичное сопение.
Он погладил ее по бедру чуть настойчивее.
— Света, — позвал он уже громче.
Она вздохнула, что-то пробормотала, отгоняя назойливую муху, и попыталась отодвинуться. Но Иван был настойчив. Он приподнялся на локте, наклонился над ней.
— Света, — он легонько поцеловал ее в плечо. — Света, можно?..
В темноте раздался тяжелый, полный вселенской усталости вздох. Светлана медленно повернулась на спину. Ее глаза открылись, но смотрели они не на мужа, а куда-то сквозь него, в мир снов, из которого ее так грубо вырвали.
— Иван… — голос ее был сиплым со сна. — Ты с ума сошел? Три часа ночи. Завтра на работу. У Машки утренник в садике, мне костюмы шить…
— Ну, Свет… — он придвинулся еще ближе, давая ей понять, в чем именно дело. — Я не могу уснуть. Сама же виновата, заставила без трусов ложиться. Вот оно и того… требует.
Светлана несколько секунд молчала, пытаясь переварить эту информацию. Потом она посмотрела на мужа. В тусклом свете луны его лицо казалось жалким и одновременно смешным. Она скосила глаза вниз, на бугорок под одеялом, и внезапно прыснула со смеху. Сон как рукой сняло.
— Господи, Ваня, — простонала она, смеясь в кулак, чтобы не разбудить детей. — Ну ты как подросток, честное слово. Тебе сорок два года, а ты ведешь себя как школьник, у которого гормоны взыграли!
— Это не гормоны, это физиология! — обиделся Иван. — Я не виноват, что оно само.
— Оно «само», — передразнила она. — А кто вчера говорил: «Давай просто поспим, я устал»?
— Я не знал, что будет такой эффект. Свет, ну правда, не могу. Может, поможешь? Ну, хоть чуть-чуть?
Светлана тяжело вздохнула, прикидывая в уме, сколько времени у нее останется на сон, если она согласится. С одной стороны, хотелось убить его подушкой. С другой стороны, она любила этого дурака. И понимала, что если не помочь, он будет вертеться до утра, и она тоже не уснет.
— Ладно, — смилостивилась она. — Иди сюда. Но быстро! И не вздумай меня будить, если я усну на середине.
— Клянусь! — Иван, обрадовавшись, полез обниматься.
Дальше все происходило в полумраке, тихо и как-то по-семейному комично. Светлана ворчала, что он наступил ей на волосы. Иван извинялся. Собака, спавшая на коврике у двери, проснулась, тяжело вздохнула и, цокая когтями по паркету, переселилась в коридор, подальше от этих человеческих глупостей. Где-то за стеной заплакал младенец у соседей, и они оба замерли на полуслове.
В конце концов, природа взяла свое. Иван, удовлетворенный и обессиленный, откинулся на подушку. Светлана уже спала, примостившись у него на плече. «Хозяйство» наконец-то угомонилось. Тишина в доме восстановилась.
Иван лежал и думал о том, как все-таки странно устроена жизнь. Двадцать лет назад они с ума сходили друг по другу, не могли дождаться встречи, писали стихи и записки. А сейчас — чтобы заняться любовью, приходится устраивать целые ночные переговоры и торговаться за каждую минуту сна. Он улыбнулся в темноте, поцеловал жену в макушку и провалился в глубокий сон без сновидений.
# Часть 2: Утро. Дети, Каша и Реальность
Утро наступило неумолимо быстро. В 6:45 будильник завопил на всю спальню, вырывая Ивана из сладких объятий Морфея. Казалось, он только что закрыл глаза. Тело ломило, голова была тяжелой, словно набитой ватой. Вчерашние ночные приключения давали о себе знать.
Светлана уже вскочила. На ней был надет старый махровый халат, волосы собраны в небрежный пучок, на лице — печать вечной усталости и решимости.
— Ваня, подъем! — скомандовала она, открывая шторы. В комнату хлынул серый, пасмурный свет питерского утра. — Я на кухню, ставлю чайник. Тебе надо разбудить Машку и Петичку. И не забудь, у Пети в школе сегодня контрольная по математике, проверь, чтобы он взял калькулятор.
Иван застонал, натягивая одеяло на голову.
— Пять минут… — промычал он.
— Никаких пяти минут! — отрезала Светлана, выходя из комнаты. — Или опоздаем на утренник, и тогда Машка закатит истерику, а я сойду с ума.
Иван медленно выполз из постели. На полу валялись вчерашние джинсы и футболка. Он натянул их, почесывая живот, поплелся в детскую.
Детская представляла собой зону боевых действий. Игрушки, конструкторы, разбросанные куклы, учебники. Сын Петя, четырнадцатилетний подросток, спал, уткнувшись лицом в подушку, накрывшись одеялом с головой. Дочь Маша, шестилетняя принцесса, спала, раскинувшись звездой, и во сне причмокивала губами.
— Петя! — Иван тронул сына за плечо. — Вставай, боец. Контрольная сама себя не напишет.
Петя издал звук, отдаленно напоминающий рычание раненого зверя, и попытался отмахнуться. Иван проявил настойчивость.
— Маша, солнышко, вставай, — он погладил дочку по светлым волосам.
— Не хочу в садик… — простонала Маша, не открывая глаз. — Там злая воспитательница.
— Она не злая, она строгая. Вставай, тебя ждет костюм бабочки.
Упоминание костюма возымело магическое действие. Маша села на кровати, протирая глаза.
Через сорок минут квартира превратилась в сумасшедший дом. Светлана пыталась накормить Петю кашей, которую он ненавидел всеми фибрами души.
— Мам, я не буду это есть. Я лучше бутерброд, — ныл подросток, отодвигая тарелку.
— Ешь, что дают! Растущему организму нужны углеводы.
— Я от углеводов толстею.
— От твоих компьютерных игр ты толстеешь, а не от каши!
Маша, в это время, не могла найти левое крыло от костюма бабочки.
— Папа, ты его спрятал! — кричала она, топая ногой.
— Я его не трогал, — оправдывался Иван, ползая на коленях по гостиной и заглядывая под диван. — Оно само куда-то залетело.
Наконец, крыло было найдено в корзине с грязным бельем (Маша сама его туда положила вчера, играя в прятки). Петя, так и не поев, схватил рюкзак и выбежал за дверь, крикнув на прощание: «Калькулятор забыл, возьму у Витька!». Светлана только всплеснула руками.
Иван и Светлана вышли из дома вместе с Машей. На улице моросил мелкий, противный дождь. Иван держал дочь за руку, а в другой руке — ее рюкзачок с крыльями бабочки.
— Ты помнишь, что вечером надо заехать за картошкой на дачу к твоей маме? — спросила Светлана, кутаясь в плащ.
— Помню, — вздохнул Иван. — Только давай не сегодня. У меня на работе аврал.
— А у меня, думаешь, не аврал? — огрызнулась Светлана. — Мне еще отчет по практике твоей мамы сдавать? Нет уж, поезжай. Или ты хочешь, чтобы она потом полгода припоминала нам, какая я неблагодарная невестка?
Иван промолчал. Спорить с женой, когда дело касалось его матери, было бесполезно. Он поцеловал Машу в макушку у ворот садика, кивнул Светлане и пошел к метро.
# Часть 3: Флешбэк. Институт, Молодость и Обещания
В метро было душно и тесно. Иван стоял, прижатый к двери, и смотрел на пролетающие мимо тоннели. В такие моменты, когда он ехал на работу, он часто предавался воспоминаниям.
Он вспомнил, как познакомился со Светой. Это было почти двадцать лет назад, в Политехническом университете. Он, тогда еще просто Ваня, застенчивый студент-третьекурсник с вечно растрепанными волосами и учебником по теоретической механике под мышкой, и она — Света, звезда факультета экономики, яркая, смешливая, окруженная толпой поклонников.
Он влюбился в нее с первого взгляда, когда увидел, как она в столовой самозабвенно ела булочку с маком, испачкав нос. Это было так трогательно и естественно, что он понял: это она.
Он долго добивался ее внимания. Писал ей записки на лекциях, провожал до общежития, помогал с курсовыми по математике, хотя сам был технарем. Она сначала посмеивалась над его неуклюжестью, но потом разглядела за ней доброе сердце и надежность.
Их свидания были простыми, но счастливыми. Они гуляли по набережной, ели мороженое, целовались на скамейках в парке до глубокой ночи. Тогда им казалось, что весь мир у их ног.
— Вань, — говорила она, лежа у него на коленях и глядя на звезды. — А мы всегда будем так счастливы?
— Всегда, — отвечал он, свято веря в каждое свое слово. — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Они поженились на последнем курсе. Скромная свадьба, платье, взятое напрокат, и обручальные кольца, купленные на деньги, заработанные летом на стройке. Они снимали крошечную комнату в коммуналке, где вместо душа был таз, но они были счастливы.
Потом родился Петя. Иван работал на двух работах, чтобы прокормить семью. Света сидела с ребенком, параллельно заканчивая институт заочно. Это было трудное время. Постоянная нехватка денег, бессонные ночи, ссоры из-за пустяков. Но они выстояли.
Потом, спустя много лет, появилась Маша. К тому времени они уже взяли ипотеку, купили машину. Жизнь вроде бы наладилась, вошла в привычную колею. Но вместе с комфортом куда-то исчезла та искра, та легкость, что была в их студенческие годы.
Разговоры о высоком сменились разговорами о ценах на гречку, о ремонте в подъезде, о том, кто заберет детей из школы. Секс стал рутиной, происходил по расписанию, обычно в выходные, когда дети спали. Иван часто ловил себя на мысли, что смотрит на свою жену уже не как на ту девчонку с булочкой, а как на партнера по бизнесу под названием «Семья». Надежного, проверенного партнера, но бизнес этот был изнурительным.
И вот сегодняшняя ночь… Она всколыхнула что-то в его душе. Это было так по-дурацки, по-подростковому, но это напомнило ему о том, что они все еще мужчина и женщина. Не только родители Пети и Маши, не только заемщики ипотеки, но и любовники.
# Часть 4: Работа. Начальник-Самодур и Грезы о Свете
На работе Ивана ждал привычный хаос. ООО «СтройПроектСервис» занималось проектированием торговых центров и офисных зданий. Иван был ведущим инженером, но вся его работа сводилась к бесконечному перечерчиванию планов, выслушиванию претензий заказчиков и правкам, которые вносил его начальник — Олег Борисович.
Олег Борисович был классическим самодуром. Человек, который получил должность благодаря связям, а не знаниям. Он любил собирать совещания по любому поводу и без него, чтобы показать свою важность.
— Смирнов! — прогремел голос Олега Борисовича, едва Иван успел включить компьютер.
Иван вздохнул и поплелся в кабинет начальника.
— Заходи, голубчик. Вот смотри, что ты мне принес? — Олег Борисович ткнул пальцем в чертеж вентиляции на экране. — Это что за уродство?
— Это схема вентиляции, Олег Борисович. Как вы просили, с учетом новых требований заказчика, — спокойно ответил Иван.
— Каких требований? Ты вообще читал, что они пишут? Они хотят, чтобы у них был воздухообмен, как в космическом корабле! А ты мне суешь проект, который не пройдет экспертизу!
— Олег Борисович, я все рассчитал по нормативам. Если мы сделаем так, как они хотят, это займет полздания, а бюджет не рассчитан на такие объемы.
— Плевать на бюджет! — гаркнул начальник. — Ты инженер, вот и придумай, как впихнуть невпихуемое. Мне этот проект нужен завтра утром на столе. Понял?
Иван понял, что спорить бесполезно. Это был очередной день в аду. Он кивнул и вышел из кабинета.
Сев за свой стол, он уставился в монитор. Мысли о работе не шли. В голове крутились вчерашние события. Он вспомнил, как Света ночью смеялась над его «хозяйством», как она вздохнула, но все-таки уступила.
А потом вспомнил, как она утром ворчала на Петю, как искала крылья для Маши. У нее были круги под глазами. Она тоже устала. Она тоже, как и он, тащила на себе этот воз быта.
Почему он не замечал этого раньше? Почему он думал, что только ему тяжело? Света ведь тоже работала, она вела бухгалтерию для нескольких мелких фирм на дому. И ей тоже нужны были силы, нужна была поддержка.
Иван почувствовал укол совести. Вчера он вел себя как эгоист, думал только о своем «хозяйстве».
Он набрал номер Светланы.
— Да, Вань, — ответила она после третьего гудка. Голос был напряженным. На фоне слышался шум какой-то техники.
— Свет, ты как? Просто звоню…
— Я нормально. Только что вернулась с утренника. Машка была самой красивой бабочкой, мы получили грамоту. Сейчас вот суп варю, потом надо будет проверить Петькину контрольную. А ты?
— А я в офисе. Начальник требует переделать проект к завтрашнему утру.
— Понятно… — она помолчала. — Вань, ты не забудь про картошку, ладно? Я не могу сегодня к твоей маме ехать, у меня клиенты.
— Свет, — мягко сказал Иван. — Я все сделаю. И за картошкой съезжу. И Петьку проверю. Ты просто отдохни немного вечером, хорошо?
На другом конце провода возникла пауза.
— Ты заболел? — подозрительно спросила Светлана. — С чего это вдруг такая забота?
— Нет, — улыбнулся Иван. — Просто… Просто я люблю тебя. И вчера ночью я это понял особенно остро.
— Ладно, романтик, — Светлана засмеялась, и в ее голосе послышалась теплота. — Работай давай. И спасибо.
Иван положил трубку. На душе стало легче. Он посмотрел на чертеж вентиляции. «Впихнуть невпихуемое»… Ладно, он попробует. Но теперь, когда он думал о Свете, у него появились силы.
# Часть 5: Светлана. Мама, Творчество и Усталость
Светлана положила трубку и посмотрела на кастрюлю с закипающим супом. Звонок мужа был неожиданным. В последнее время их разговоры сводились к коротким, сухим фразам: «Купи хлеба», «Забери ребенка», «Оплати интернет».
Сегодняшний ночной инцидент сначала показался ей возмутительным. Ей так хотелось спать! Но потом… Потом она вспомнила ту самую ночь, когда они лежали без одежды, и он так неуклюже и робко попросил разрешения. В этом было что-то трогательное. Вспомнила, как он крутился, как нервничал. Это было так по-мальчишески.
Она невольно улыбнулась. Может быть, это и есть секрет долгого брака? Уметь иногда быть подростками. Уметь смеяться над своим «хозяйством» и над своими глупостями.
Светлана всегда мечтала о большем. В юности она хотела стать дизайнером одежды, ездить в Париж, создавать коллекции. Но жизнь распорядилась иначе. Беременность, замужество, потом еще одна беременность, ипотека. Мечты пришлось отложить в долгий ящик.
Теперь она работала бухгалтером-фрилансером. Это давало деньги, но не давало творческой реализации. Ее творчество выражалось в выпечке. Она любила печь торты и пирожные. Это было ее хобби, ее отдушина.
Она часто мечтала о том, чтобы открыть свою маленькую кондитерскую. Уютное место, где пахнет ванилью и корицей. Где люди пьют кофе и едят ее знаменитые медовики.
Но для этого нужны были деньги и время. Ни того, ни другого не было.
Она помешала суп. На кухню зашел Петя. Он был мрачнее тучи.
— Ну что, контрольная? — спросила Светлана.
— Я не написал, — буркнул Петя, отводя взгляд.
— Как не написал?! Почему?
— Потому что я не понял тему. А ты меня заставила есть эту дурацкую кашу, и я забыл калькулятор.
Светлана почувствовала, как внутри закипает злость.
— Петя, мы же вчера с тобой два часа решали эти задачи! Как можно было не понять? И при чем тут каша?
— Я не знаю! — закричал Петя. — Я вообще ничего не знаю! Вы меня только пилите! Иди сама учись, если такая умная!
Он развернулся и убежал в свою комнату, хлопнув дверью.
Светлана осталась стоять с поварешкой в руке. Глаза защипало от слез.
*Почему так трудно?* — подумала она. — *Почему в книжках и в кино матери всегда находят правильные слова, а я стою тут как дура и не знаю, что делать?*
Она вспомнила свою свекровь, Анну Ивановну. Та всегда была недовольна Светланой. «Ты слишком много работаешь», «Ты плохо следишь за детьми», «Ваня у тебя зарос». Светлана старалась не обращать внимания, но иногда это было невыносимо.
Сегодня вечером Ивану предстояло ехать к ней за картошкой. Светлана вздохнула. Она не завидовала мужу.
# Часть 6: Вечер. Попытка Романтики
Иван вернулся домой поздно. Ему удалось закончить проект, впихнуть невпихуемое (он просто уменьшил размеры вентиляционных шахт до минимума, надеясь, что экспертиза не заметит, или просто махнул рукой — будь что будет).
Он заехал к матери, забрал два мешка картошки и банку соленых огурцов. Мать, как всегда, поворчала: «Светка совсем тебя не кормит, вон какой худой стал», «А Машка опять у тебя с насморком? Я же говорила, надо было ее в шарф заворачивать».
Иван приехал домой, разгрузил картошку в кладовку. В квартире пахло чем-то горелым.
На кухне Светлана сидела за столом, уставившись в ноутбук. Перед ней стояла чашка с остывшим чаем.
— Что случилось? — спросил Иван, снимая куртку.
— Петя двойку за контрольную получил, — глухо сказала Светлана, не поднимая головы. — А я сожгла пирог.
— Ничего страшного, — Иван подошел к ней, обнял за плечи. — С кем не бывает. Завтра перепишет.
— Дело не в двойке, Вань, — Светлана подняла на него глаза, полные слез. — Я чувствую, что я плохая мать. И плохая жена. Я ничего не успеваю. Я устала.
Иван сел рядом с ней на корточки, взял ее руки в свои.
— Ты не плохая. Ты самая лучшая. Просто у нас сложный период. Ипотека, дети, работа. Мы крутимся как белки в колесе. Но мы справимся. Мы же вместе.
— Я хочу свою кондитерскую, Вань, — прошептала она. — Я так устала от цифр. Я хочу печь торты. Я чувствую, что если не начну это делать, я просто сойду с ума.
— Значит, мы будем копить, — твердо сказал Иван. — Я возьму еще один заказ на фрилансе. Мы справимся. Только не плачь.
Он вытер ее слезы. В этот момент из детской выглянула Маша. Она уже была в пижаме.
— Мам, пап, а вы будете ругаться?
— Нет, солнышко, — сказала Светлана, натянуто улыбаясь. — Мы не ругаемся. Иди сюда.
Маша подбежала и забралась к ним на колени. Иван обнял обеих своих девочек. В этот момент в коридоре послышались шаги. Петя вышел из комнаты. Он выглядел виноватым.
— Мам, пап… — пробубнил он. — Простите. Я дурак. Я исправлю оценку.
Светлана улыбнулась и протянула руку сыну. Он подошел, и они все вчетвером обнялись на тесной кухне, среди грязной посуды и запаха горелого пирога.
# Часть 7: Ссора. Накопившееся
Несмотря на вечернее перемирие, напряжение осталось. Оно витало в воздухе, как электричество перед грозой. И гроза грянула в субботу.
Иван хотел поехать на дачу, чтобы немного отвлечься, покопаться в земле, пожарить шашлыки. Светлана же хотела провести выходные дома, разобрать шкафы, закончить отчеты и отдохнуть в тишине.
— Ваня, ну какая дача? — раздраженно говорила она, собирая разбросанные по всей квартире вещи. — У нас дома бардак. У Пети репетитор по скайпу в два часа. У Маши музыкальная школа. Когда мы все это успеем?
— Света, мы ездим на эту дачу каждое лето, и каждый раз ты устраиваешь истерику перед выездом! — Иван тоже начинал закипать. — Детям нужен свежий воздух! И нам надо проветрить мозги!
— Проветрить мозги?! — взвизгнула Светлана. — Да ты вообще не понимаешь, что происходит в этом доме! Ты приходишь с работы, ужинаешь и садишься в свой компьютер! А я тут как белка в колесе! Кто записывает детей к врачам? Кто покупает им одежду? Кто проверяет уроки? Я!
— А кто зарабатывает деньги?! — заорал Иван. — Думаешь, мне нравится торчать в этом офисе до ночи и слушать бред Олега Борисовича? Я это делаю для вас!
— Для нас?! — Светлана швырнула на пол футболку. — Ты это делаешь, потому что тебе так удобно! Ты прячешься на работе от семьи! От меня! От проблем!
— Я прячусь?! Да ты сама постоянно недовольна! Что бы я ни сделал, все не так! Купил не те продукты, помыл не ту посуду, сказал не те слова! — Иван чувствовал, как кровь приливает к лицу.
— Потому что ты не помогаешь! Ты считаешь, что если ты принес зарплату, то ты свободен от всего остального! А я хочу, чтобы ты был мужем, а не просто соседом по квартире, который иногда пристает ко мне ночью!
Упоминание ночи стало последней каплей. Иван побледнел.
— Ах, вот оно что… — тихо сказал он. — Значит, я тебе противен? Значит, тебе было неприятно?
— Дело не в этом! — Светлана поняла, что зашла слишком далеко, но остановиться уже не могла. — Дело в том, что ты думаешь только о своих потребностях!
— Знаешь что, — Иван схватил свою куртку. — Я поеду на дачу один. А вы оставайтесь тут со своими шкафами и репетиторами.
Он хлопнул дверью так, что задребезжали стекла. Светлана осталась стоять посреди комнаты. Она закрыла лицо руками и заплакала.
# Часть 8: Дача. Тишина, Шашлык и Откровения
Иван ехал на дачу в полном одиночестве. В машине играло радио, но он не слышал музыки. В голове звучал голос Светланы: «Я хочу, чтобы ты был мужем, а не просто соседом».
Он приехал на участок. Дача была старой, доставшейся ему от деда. Деревянный дом, покосившийся забор, яблони. Здесь всегда было тихо и спокойно.
Он развел мангал, достал из холодильника мясо, которое мариновал еще вчера. Пока готовились угли, он сел на старый пень и закурил (он курил тайком от Светы, только на даче).
Он думал о том, как они дошли до жизни такой. Ведь когда-то они были счастливы. Они могли часами разговаривать ни о чем, просто лежа в обнимку. А сейчас — стена непонимания.
Он вспомнил, как в институте они сбегали с лекций, чтобы просто погулять по осеннему парку. Как они мечтали о будущем. В этих мечтах не было места для ипотеки и ссор из-за немытой посуды.
Он зажарил шашлык. Пахло дымом и мясом. Он достал бутылку пива из сумки-холодильника. Ел один, глядя на закат. Было грустно.
Телефон завибрировал. Это была Света. Иван хотел сбросить звонок, но что-то заставило его ответить.
— Да, — сказал он.
— Ваня… — голос Светланы был тихим и заплаканным. — Прости меня. Я не хотела так говорить. Я просто устала.
Иван молчал, глядя на тлеющие угли.
— Вань, ты там? — спросила она.
— Тут, — ответил он. — Шашлык ем.
— Вкусный?
— Вкусный. Жаль, тебя нет.
Повисла пауза.
— Приезжай, — сказал Иван. — Приезжайте все. Здесь хорошо. Тихо. Яблоки поспели.
— А как же репетитор? — всхлипнула Светлана.
— К черту репетитора, — улыбнулся Иван. — Пусть Петька отдохнет. И ты отдохни. Я вас жду.
Через полтора часа к даче подъехала машина. Из нее высыпали Светлана, Петя и Маша. Дети сразу побежали к яблоням, визжа от восторга. Светлана стояла у калитки, держа в руках пакет с соком и печеньем. Она выглядела уставшей, но улыбалась.
Иван подошел к ней. Они стояли, глядя друг на друга.
— Я дурак, — сказал Иван.
— И я дура, — ответила Светлана.
Они обнялись. Крепко-крепко. Так, как обнимались когда-то в институте.
— Пойдем, я тебе шашлык оставил, — сказал Иван, беря ее за руку.
Вечер прошел спокойно. Дети жарили на костре зефирки. Петя рассказывал про свои планы на лето, Маша носилась с сачком за бабочками. Иван и Светлана сидели на крыльце, пили чай из самовара.
— Знаешь, — сказала Светлана, — я тут подумала. Насчет кондитерской. Может, не надо ждать, пока мы накопим миллион? Может, начать с малого? Печь торты на заказ. Я уже нашла несколько групп в соцсетях, где люди ищут кондитеров.
— Это отличная идея, — поддержал Иван. — Я помогу тебе с рекламой. У меня в институте был друг, он сейчас в маркетинге работает.
Светлана посмотрела на мужа. В свете заходящего солнца его лицо казалось моложе. Она вспомнила ту ночь, когда он спрашивал разрешения. Тогда это казалось глупостью. Но сейчас она поняла, что это была его попытка достучаться до нее. Пробиться сквозь рутину.
Она взяла его за руку.
— Вань, а помнишь ту ночь? Ну, когда «хозяйство» торчало?
Иван покраснел.
— Свет, ну ты чего, дети же рядом…
— Да они не слышат, — засмеялась она. — Я просто хотела сказать… Мне понравилось. Правда.
Иван удивленно посмотрел на нее.
— Да? А мне показалось, что ты была недовольна.
— Я была сонная, — сказала она, придвигаясь ближе. — Но мне понравилось. Давай иногда так делать. Ну, без трусов. И без предупреждений.
Иван не поверил своему счастью. Он приобнял жену за плечи.
— Договорились.
# Часть 9: Эпилог. Снова без трусов, но уже с юмором
Прошло полгода.
Светлана открыла свою кондитерскую. Правда, пока это был не магазин, а просто ее кухня, переоборудованная под производство. Она пекла торты на заказ. Иван помогал ей с доставкой и продвижением. Дела шли в гору. Светлана расцвела. Она перестала быть вечно уставшей и раздраженной. Она была увлечена своим делом, и это делало ее счастливой.
Петя исправил оценки и даже записался в секцию по робототехнике. Маша пошла в первый класс и была гордостью семьи.
Иван все еще работал у Олега Борисовича. Но теперь он относился к работе философски. Это был просто способ заработать деньги. Настоящая жизнь была дома.
Наступила зима. За окном выл ветер, мела метель. В квартире Смирновых было тепло и уютно. Пахло мандаринами и корицей.
Дети уже спали. Иван и Светлана лежали в кровати. На этот раз они были не просто без трусов, а в новых комплектах белья, которые Светлана купила в честь годовщины их знакомства. Иван чувствовал себя неловко в шелковых стрингах, но старался держаться.
— Свет, — прошептал он.
— М? — она повернулась к нему.
— Можно?..
Светлана засмеялась.
— Опять твое «хозяйство»?
— Ага, — смущенно сказал Иван. — Оно уже полчаса мается.
Светлана придвинулась к нему. В ее глазах плясали чертики. Она наклонилась к его уху.
— Можно, — прошептала она. — Но только если потом ты завтра приготовишь завтрак для всей семьи. И вымоешь посуду.
— Идет, — согласился Иван.
Они обнялись. За окном бушевала зима, а в спальне было тепло и уютно. Иван подумал о том, что счастье — это не что-то абстрактное и далекое. Это вот эти моменты. Тишина, тепло любимого человека рядом и возможность быть самим собой. Даже если «хозяйство» иногда торчит не вовремя.
Он крепко обнял жену. Завтра будет новый день. Будут новые заботы, новые ссоры и новые примирения. Но главное — они вместе. И они знают, как справляться с трудностями. Даже с такими неожиданными, как ночные “просьбы” без трусов.
КОНЕЦ!