ЧАСТЬ 2. ТО, ЧТО ОН ПЫТАЛСЯ СКРЫТЬ
Судья Маргарет Холлоуэй сняла очки и положила их на стол. В зале стало так тихо, что я услышала, как за окном по стеклу стучит дождь.
— Миссис Беннетт, — повторила она. — Вы понимаете, что всё, что вы сейчас скажете, должно быть подтверждено документами? Суд не место для семейных ссор и эмоциональных обвинений.
— Я понимаю, ваша честь, — ответила я.
Я достала из сумочки тонкую папку и флеш-накопитель. Адвокат Габриэля, мистер Кроуфорд, сразу поднялся.
— Возражение, ваша честь. Это дело о разводе. Миссис Беннетт пытается превратить слушание в спектакль. Если у неё есть претензии финансового характера, она должна была заявить их заранее.
— Ваша честь, — спокойно сказала мой адвокат Элейн Паркер, — мы заявляем их сейчас. И, с позволения суда, это не просто претензии. Это доказательства мошенничества, подлога и попытки незаконного завладения активами моей клиентки. Кроме того, речь идёт о безопасности детей.
Последняя фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Габриэль дёрнулся.
— Что за чушь? — сказал он. — Вивиан, ты сошла с ума. Ты просто не хочешь отдавать то, что принадлежит мне по праву.
— По праву? — Я посмотрела на него. — Габриэль, ты четырнадцать лет пользовался моей компанией как личным банкоматом. Ты называл себя вице-президентом, хотя никогда не вложил в неё ни доллара. А три недели назад я узнала, что ты готовил не развод. Ты готовил ограбление.
Серафина побледнела.
— Вивиан, прекрати, — прошипела она. — Это не то, что ты думаешь.
— Я больше не думаю, Серафина. Я знаю.
Судья Холлоуэй подняла руку.
— Миссис Беннетт, передайте документы секретарю. Мистер Кроуфорд, сядьте. Я выслушаю обе стороны, но если обвинения подтвердятся, я немедленно приостановлю рассмотрение мирового соглашения.
Секретарь взяла папку. Судья раскрыла её. Первым лежал отчёт финансового аудитора. Вторым — копия банковских выписок. Третьим — распечатка электронной переписки. Четвёртым — договор аренды офиса в Делавэре. Пятым — фотография подписи, которая должна была принадлежать мне, но я её никогда не ставила.
— Что это? — спросила судья, поднимая копию документа.
— Это генеральная доверенность, ваша честь, — ответила Элейн. — Согласно ей, миссис Беннетт передаёт право управления компанией «Bennett Technologies» своему мужу Габриэлю Беннетту и своей сестре Серафине Беннетт. Подпись заверена нотариусом три месяца назад. Проблема в том, что моя клиентка в тот день находилась в больнице с сыном. Вот её медицинская карта и запись камеры видеонаблюдения из клиники.
Габриэль вскочил.
— Это подделка! Она сама что-то подписала и забыла!
— Мистер Беннетт, сядьте! — резко сказала судья. — Ещё раз — и я удалю вас из зала.
Он сел, но его лицо стало красным. Серафина вцепилась в его руку. Моя мать сидела, прижав ладонь ко рту. Отец смотрел в пол.
— Продолжайте, — сказала судья.
Я встала.
— Ваша честь, три недели назад я обнаружила в домашнем кабинете Габриэля папку с названием «Феникс». В ней был план: перевести интеллектуальную собственность моей компании на подставную фирму «Northstar Holdings», оформить кредит под залог нашего дома, а затем добиться развода и оставить меня с долгами и без детей. Часть документов уже была подписана. Моя подпись была скопирована с других бумаг.
— У вас есть доказательства, что мистер Беннетт и мисс Беннетт действовали вместе? — спросила судья.
— Да. Аудиозапись. И не одна.
В зале прошёл шёпот.
Мистер Кроуфорд вскочил снова.
— Возражение! Записи могли быть получены незаконно!
— Ваша честь, — сказала Элейн, — записи были сделаны в офисе, принадлежащем моей клиентке, на её собственном диктофоне. В этом офисе миссис Беннетт является владельцем помещения. Кроме того, запись содержит признания в совершении преступлений. Мы передали копии в прокуратуру.
Судья посмотрела на меня.
— Включите первую запись.
Секретарь нажала кнопку. Из динамиков раздался голос Габриэля.
«— Сколько ещё документов осталось?»
Голос Серафины:
«— Три. Доверенность, договор уступки и залог дома. Нотариус уже согласился. Он получит свою долю. Нам нужно только, чтобы Вивиан подписала признание о передаче доли в компании. Она подпишет. Она всегда подписывает то, что ей говорят родители».
«— А если нет?»
«— Тогда мы используем второй вариант. У неё нервный срыв. Она слишком много работала. Мама подтвердит, что Вивиан нестабильна. Мы заберём детей, а потом и компанию. Врач уже готов».
В зале повисла абсолютная тишина.
Моя мать вскрикнула.
— Это ложь! Я никогда такого не говорила!
Судья стукнула молотком.
— Тишина! Миссис Беннетт, если вы ещё раз нарушите порядок, я прикажу вас удалить.
Мать заплакала. Отец обнял её, но сам выглядел так, будто его ударили.
Я смотрела на них и чувствовала не боль. Странное, холодное спокойствие. Словно я стояла в музее и смотрела на восковые фигуры, которые когда-то были моими родителями.
— Ваша честь, — продолжила я, — это только часть. Вторая запись была сделана две недели назад. После того, как я сказала Габриэлю, что хочу сохранить семью.
Секретарь включила следующий файл.
«— Она ничего не подозревает? — спросил Габриэль.
— Нет, — ответила Серафина. — Она думает, что я пришла мириться. Я даже поплакала. Вивиан всегда верит слезам. Это её слабость.
— Хорошо. После суда мы продадим дом. Компания перейдёт под Northstar. А дети останутся с нами. Вивиан получит пятьдесят тысяч и исчезнет.
— А родители?
— Твоя мать уже подписала заявление о том, что Вивиан угрожала ей. Отец подтвердит. Им нужны деньги на ремонт дома. Ты обещала.
— Обещала. Они получат свою долю».
Я увидела, как отец медленно повернулся к Серафине. В его глазах было что-то новое. Страх.
— Серафина? — прошептал он. — Ты сказала, что это Вивиан виновата. Ты сказала, что она выгнала тебя.
Серафина не ответила. Она смотрела на судью, и её лицо стало серым.
— Это монтаж, — сказал Габриэль. — Она подделала записи!
— Мистер Беннетт, — сказала судья, — у вас будет возможность оспорить подлинность записей. Но пока суд продолжит слушать. Миссис Беннетт, что ещё вы обнаружили?
— Финансовые махинации, ваша честь. Мой аудитор нашёл, что за последние три года Габриэль вывел из компании почти четыре миллиона долларов через фирмы-однодневки. Часть денег ушла на бутик Серафины. Часть — на счета в офшорах. Часть — на оплату дорогих отелей, где они встречались. Ещё он оформил на моё имя кредитную карту и потратил двести тысяч долларов. Я узнала об этом только когда банк прислал уведомление.
— Это правда? — спросила судья, глядя на Габриэля.
— Я… это семейные деньги, — пробормотал он. — Я имел право.
— У вас есть документ, подтверждающий, что миссис Беннетт давала согласие на эти траты? — спросила Элейн.
— Она знала! Она всегда знала!
— Ваша честь, — сказала я, — я узнала три недели назад. И вот моё заявление в полицию. Оно зарегистрировано. Также я подала гражданский иск о возмещении ущерба. И ещё одно. — Я сделала паузу. — Габриэль и Серафина пытались оформить опекунство над моими детьми, используя поддельное заключение психолога. Этот психолог — давний друг Серафины. Он не имел лицензии в нашем штате.
Судья перелистнула страницу. Её брови поднялись.
— Здесь есть копия заключения. И копия лицензии. Действительно, срок действия истёк два года назад.
Габриэль вскочил.
— Это не имеет значения! Я их отец! Я имею право на опеку!
— Мистер Беннетт, сядьте! — Судья уже не скрывала гнева. — Вы обвиняетесь в подлоге, мошенничестве и попытке ввести суд в заблуждение. Если вы не сядете, я прикажу вас арестовать за неуважение к суду.
Он сел. Серафина начала плакать.
— Вивиан, пожалуйста, — сказала она. — Я не хотела. Он заставил меня. Он сказал, что ты никогда не дашь мне денег. Что ты всегда была против меня. Мама сказала, что ты должна уступить. Ты всегда уступала.
— Я уступала, Серафина, — сказала я. — В семь лет я отдала тебе свои подарки. В шестнадцать — свою комнату. В двадцать — свою машину. В тридцать — свою свадьбу. Я уступала тебе всё. Но детей я не уступлю.
— Это нечестно! — закричала она. — Ты всегда была лучше. Ты была умнее, богаче, у тебя была компания. Я лишь хотела то, что ты имела!
— Ты хотела моего мужа? — спросила я. — Ты хотела мой дом? Ты хотела моих детей? Серафина, ты не хотела мою жизнь. Ты хотела мою смерть. Потому что живой я тебе мешала.
Она замолчала.
Судья Холлоуэй отложила папку.
— На сегодня слушание окончено. Я выношу временные постановления. Мистер Беннетт, вы обязаны передать суду все финансовые документы, включая счета в «Northstar Holdings» и любые офшорные счета. Вам запрещено распоряжаться активами компании и дома до окончания разбирательства. Вы также обязаны сдать паспорт и не покидать штат. Мисс Серафина Беннетт, вы также обязаны передать все документы, связанные с «Northstar Holdings», и не покидать штат. Опека над детьми временно остаётся у миссис Беннетт. Мистер Беннетт, вам разрешены только контролируемые встречи с детьми в присутствии социального работника. Слушание продолжится через неделю. И я настоятельно рекомендую сторонам нанять адвокатов по уголовным делам.
Она ударила молотком.
Зал взорвался шумом. Габриэль что-то кричал. Серафина рыдала. Мать бросилась ко мне.
— Вивиан, ты не можешь так с ними поступить! Она твоя сестра! Ты разрушаешь её жизнь!
— Её жизнь? — Я посмотрела на мать. — Мама, ты слышала запись. Ты слышала, как она говорила, что ты подпишешь заявление. Ты знала?
Мать отвела взгляд.
— Я… я не знала всех деталей. Она сказала, что тебе нужна помощь. Что ты слишком много работаешь. Что дети страдают. Я думала…
— Ты думала, что моя сестра заберёт моих детей, а я останусь ни с чем. И ты собиралась это подтвердить.
— Вивиан, семья — это святое. Мы должны прощать.
— Семья — это святое? — Я покачала головой. — Тогда почему ты никогда не защищала меня? Почему, когда Серафина сломала мою куклу, ты сказала, что я должна быть выше этого? Почему, когда она разбила мою машину, ты сказала, что это случайность? Почему, когда она спала с моим мужем, ты сказала, что я должна отдать ей всё?
Мать заплакала.
— Ты всегда была сильной. Она слабая. Ей нужна помощь.
— А мне не нужна? — спросила я. — Мне не нужна была мать, когда я узнала об измене? Мне не нужна была семья, когда мой муж пытался меня обокрасть? Я была сильной, поэтому вы решили, что меня можно использовать. Больше нет. Я больше не ваша сильная дочь. Я не ваша дочь вообще.
Отец подошёл.
— Вивиан, не говори так. Мы твои родители.
— Вы родители Серафины. Я была вашим банкоматом. И знаешь что, папа? Я только что закрыла все счета, к которым вы имели доступ. Ваш ремонт, ваша машина, ваши кредиты — всё это было оплачено мной. Больше не будет.
Отец побледнел.
— Ты не можешь так поступить. Мы твоя семья.
— Вы предали меня. И вы сделали это не один раз. Я подам заявление о мошенничестве и против вас. Если вы подписали ложные показания, это уголовное преступление.
Мать упала на стул. Отец попытался что-то сказать, но не смог.
Я повернулась и пошла к выходу. Элейн шла рядом.
— Ты уверена? — тихо спросила она. — Это твои родители.
— Я уверена. Они выбрали. Я не буду ждать, пока они снова выберут против меня.
На улице шёл дождь. Я села в машину и впервые за три недели почувствовала, что могу дышать.
ЧАСТЬ 3. ДЕТИ
Дома меня ждали Розали и Себастьян. Няня Мия сидела с ними в гостиной. Розали читала книгу, Себастьян собирал конструктор.
— Мама! — Себастьян бросился ко мне. — Как прошло? Папа приедет?
Я обняла его.
— Не сегодня, малыш. И, возможно, не скоро.
Розали подняла глаза. Ей было одиннадцать, но она уже умела читать людей лучше, чем многие взрослые.
— Ты плакала? — спросила она.
— Немного. Но это не из-за тебя. И не из-за Себастьяна. Это взрослые вещи.
— Папа сделал что-то плохое?
Я села рядом.
— Да. Он и тётя Серафина. И бабушка с дедушкой. Они пытались забрать у нас дом и компанию. И вас.
Розали прижалась ко мне.
— Я не хочу к папе. Он всегда говорит, что ты слишком много работаешь. И что ты нас меньше любишь. Но это неправда.
— Неправда, — сказала я. — Я люблю вас больше всего на свете. И я буду бороться за вас.
Себастьян заплакал.
— А папа больше не будет жить с нами?
— Нет, солнышко. Но он останется твоим папой. Он будет вас видеть. Просто… в другом месте.
— А тётя Серафина?
— Её тоже не будет.
— Хорошо, — сказал он неожиданно. — Она всегда щипала меня за щёку и говорила, что я слишком толстый.
Я почувствовала, как во мне поднимается ярость. Серафина издевалась над моими детьми, а я не замечала. Я слишком много работала. Я слишком доверяла.
— Больше никто тебя не обидит, — сказала я. — Обещаю.
На следующий день пришёл социальный работник, миссис Торн. Она проверила дом, поговорила с детьми. Розали сказала ей, что папа и тётя Серафина часто ссорились, когда думали, что она не слышит. Себастьян рассказал, что однажды Габриэль назвал его «обузой». Миссис Торн записала всё в блокнот.
— Миссис Беннетт, — сказала она. — Я вижу, что дети привязаны к вам. Но я должна предупредить: мистер Беннетт подал встречное заявление. Он утверждает, что вы отчуждаете детей от него.
— Я не отчуждаю. Я защищаю.
— Это суд решит. Но я рекомендую вам не обсуждать процесс при детях и сохранять нейтральный тон.
— Я постараюсь.
Вечером позвонил Габриэль. Я не взяла трубку. Он написал сообщение: «Ты разрушила мою жизнь. Я уничтожу тебя. Ты не получишь детей».
Я сохранила сообщение и отправила Элейн.
Элейн ответила: «Не отвечай. Это доказательство угроз. Завтра подадим заявление о защитном ордере».
ЧАСТЬ 4. СЕРАФИНА
Через два дня Серафина пришла ко мне домой. Мия не хотела её впускать, но Серафина начала кричать, и соседи выглянули в окна. Я вышла на крыльцо.
— Что ты здесь делаешь?
— Я хочу поговорить. — Она выглядела ужасно. Волосы растрёпаны, макияж потёк. — Вивиан, пожалуйста. Ты должна забрать заявление.
— Уходи.
— Я беременна.
Я замерла.
— Что?
— Я беременна от Габриэля. Три месяца. Если ты не остановишь это, он сядет в тюрьму. А я останусь одна с ребёнком. Ты не можешь так поступить.
— Ты беременна от моего мужа. И ты пришла просить меня о помощи?
— Ты моя сестра!
— Ты спала с моим мужем восемнадцать месяцев. Ты пыталась забрать моих детей. Ты подделала мою подпись. И теперь ты хочешь, чтобы я пожалела тебя?
— Я не хотела! Я просто… я завидовала. Ты всегда была лучше. Мама говорила, что ты сильная, а я слабая. Что я должна брать то, что могу. Что ты всё равно справишься.
— Мама всегда говорила тебе это?
— Да. Она говорила, что ты не замечаешь, потому что ты слишком занята собой. Что ты не любишь нас. Что ты думаешь только о деньгах.
— А ты верила?
— Я хотела верить. Потому что иначе я была просто… никем.
Я посмотрела на неё. Она стояла под дождём, дрожащая, жалкая. И я не чувствовала ничего, кроме усталости.
— Серафина, я не буду забирать заявление. Но я скажу тебе одну вещь. Ты не никто. Ты человек, который сделал выбор. И теперь ты будешь жить с последствиями. Если ты действительно беременна, я не желаю тебе зла. Но и помогать тебе я не буду. Ты сама выбрала эту дорогу.
— Ты жестокая.
— Нет. Я просто перестала быть удобной.
Она ушла. Мия закрыла дверь.
— Она правда беременна? — спросила Мия.
— Возможно. Или это очередная манипуляция. В любом случае это не моя проблема.
ЧАСТЬ 5. СЛУШАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Через неделю мы снова встретились в зале суда. На этот раз Габриэль пришёл с новым адвокатом — женщиной по имени Барбара Кейн. Она была известна тем, что защищала мошенников и насильников. Серафина сидела одна, без адвоката. Родители не пришли.
Судья Холлоуэй открыла заседание.
— Мистер Беннетт, вы предоставили запрошенные документы?
Барбара Кейн поднялась.
— Ваша честь, мой клиент предоставил всё, что мог. Однако он утверждает, что часть документов была уничтожена миссис Беннетт, когда она незаконно проникла в его кабинет.
— Это ложь, — сказала я. — Я не уничтожала документы. Я сделала копии и передала их в полицию.
— У вас есть доказательства? — спросила судья.
— Да. Я передала копии в прокуратуру и аудитору. Оригиналы остались у мистера Беннетта. Если он их уничтожил, это его проблема.
Судья кивнула.
— Миссис Беннетт, вы можете продолжить.
Элейн вызвала Дэниела Роуза, финансового аудитора. Он рассказал, как Габриэль создал сеть подставных фирм.
— «Northstar Holdings» была зарегистрирована в Делавэре три года назад. Единственный владелец — Серафина Беннетт. Однако банковские документы показывают, что Габриэль Беннетт имел право подписи. Через эту фирму он перевёл 2,7 миллиона долларов из «Bennett Technologies». Деньги ушли на покупку бутика в Майами, на аренду квартиры в Нью-Йорке и на личные расходы.
— Вы можете подтвердить это документами?
— Да, вот банковские выписки и договоры.
Барбара Кейн попыталась возразить, но судья отклонила возражение.
Затем Элейн вызвала бывшую ассистентку Габриэля, Мию Кларк. Мия рассказала, что Габриэль заставлял её подписывать документы от имени Вивиан.
— Он говорил, что миссис Беннетт занята и что это обычная практика. Я не знала, что это незаконно. Когда я отказалась, он пригрозил меня уволить.
— Вы можете опознать подпись?
— Да. Вот эта подпись — не миссис Беннетт. Она слишком ровная. Миссис Беннетт всегда ставит маленькую точку после фамилии.
Судья посмотрела на Габриэля. Он смотрел в стол.
Затем выступил нотариус, который заверил доверенность. Он признался, что не видел Вивиан лично.
— Мне принесли документы с уже стоящей подписью. Мистер Беннетт сказал, что его жена больна и не может приехать. Я поверил.
— Вы понимаете, что это нарушение закона? — спросила Элейн.
— Да. Я готов сотрудничать со следствием.
Габриэль вскочил.
— Предатель! Я тебе заплатил!
Судья стукнула молотком.
— Мистер Беннетт, сядьте! Ещё одно слово — и вы проведёте ночь в камере.
Он сел.
Барбара Кейн попыталась спасти ситуацию.
— Ваша честь, даже если мой клиент допустил финансовые нарушения, это не имеет отношения к опеке над детьми. Он любящий отец.
— Любящий отец? — Я не выдержала. — Он назвал своего сына обузой. Он планировал отправить меня в психиатрическую клинику с помощью поддельного заключения. Он хотел забрать детей, чтобы получить контроль над компанией. Это не любовь. Это жадность.
— Миссис Беннетт, — сказала судья, — у вас есть доказательства?
— Да. Аудиозапись, где мой муж обсуждает план с моей сестрой. И показания психолога, который отказался подписывать ложное заключение.
Я передала суду запись. Психолог, доктор Харрис, подтвердил, что Габриэль просил его написать заключение о том, что я нестабильна.
— Я отказался. Он сказал, что найдёт другого. Я сообщил в комиссию по этике.
Судья Холлоуэй отложила слушание до следующего дня и постановила провести независимую психологическую экспертизу детей и родителей.
ЧАСТЬ 6. РОДИТЕЛИ
Вечером ко мне приехала мать. Одна. Она выглядела старой и уставшей.
— Вивиан, можно войти?
— Зачем?
— Я хочу извиниться.
Я впустила её. Мы сели в гостиной. Мия увела детей наверх.
— Я не знала, что Серафина собиралась сделать всё это, — сказала мать. — Я думала, что она просто хочет, чтобы ты ей помогла. Она сказала, что ты выгнала её из компании. Что ты не даёшь ей работать.
— Я не выгоняла её. Она никогда не работала в моей компании. Она приходила, пила кофе и уходила.
— Я не знала.
— Ты не хотела знать. Ты всегда выбирала её. Потому что она слабая, а я сильная. Но знаешь что, мама? Сильные тоже устают. Сильные тоже хотят, чтобы их защищали.
Мать заплакала.
— Прости меня. Я не хотела тебя обидеть.
— Ты не обидела меня, мама. Ты меня предала. И теперь я не знаю, как с этим жить.
— Ты не должна меня прощать. Но я хочу, чтобы ты знала: я не подписывала никаких заявлений. Серафина сказала, что я должна подтвердить, что ты угрожала мне. Я отказалась. Она сказала, что тогда я не увижу внуков. Я испугалась.
— Ты испугалась. А я боялась потерять детей. И ты знала об этом.
— Я знала. И я ничего не сделала. Я трусиха.
— Да. Ты трусиха. И это не оправдание.
Она ушла. Я не знала, увижу ли её снова. И не была уверена, что хочу.
ЧАСТЬ 7. ФИНАЛ СУДА
Последнее слушание длилось три дня. Судья Холлоуэй выслушала всех свидетелей: аудитора, нотариуса, психолога, социального работника, Мию. Габриэль пытался отрицать всё, но документы были слишком убедительны. Барбара Кейн пыталась представить его жертвой обстоятельств, но судья не купилась.
Серафина призналась, что подделала подпись на доверенности. Она сказала, что Габриэль угрожал ей, если она откажется. Но она также призналась, что получала деньги и знала о плане.
Судья вынесла решение:
— Мистер Беннетт, вы обвиняетесь в мошенничестве, подлоге, незаконном присвоении средств и попытке ввести суд в заблуждение. Учитывая тяжесть обвинений и риск побега, вы берётесь под стражу до суда. Залог — один миллион долларов.
Габриэль закричал:
— Вивиан! Ты не можешь так поступить! Я твой муж!
— Бывший муж, — сказала я.
— Я уничтожу тебя! Я найду тебя!
Судья стукнула молотком.
— Мистер Беннетт, ещё одно слово — и вам добавят обвинение в угрозах. Уведите его.
Габриэля увели. Серафина сидела, дрожа. Судья обратилась к ней.
— Мисс Беннетт, вы также обвиняетесь в подлоге и мошенничестве. Вы сотрудничаете со следствием, поэтому мера пресечения — подписка о невыезде. Но вы обязаны вернуть все средства, которые получили от «Northstar Holdings».
Серафина заплакала.
— У меня нет денег. Я всё потратила.
— Это ваша проблема.
Затем судья обратилась ко мне.
— Миссис Беннетт, суд постановляет: брак расторгается. Дом и компания остаются за вами. Мистер Беннетт не имеет права на долю в компании, так как она была основана до брака и он не вложил в неё средств. Все счета, открытые на ваше имя, остаются у вас. Мистер Беннетт обязан вернуть все выведенные средства. Опеку над детьми вы получаете единолично. Мистер Беннетт получает право на контролируемые встречи два раза в месяц в присутствии социального работника. Он также обязан пройти курс психологической коррекции.
Она посмотрела на меня.
— Миссис Беннетт, я хочу сказать вам одну вещь. Я видела много дел о разводе. Но редко видела такую тщательно подготовленную защиту. Вы не жертва. Вы выжившая.
Я кивнула.
— Спасибо, ваша честь.
ЧАСТЬ 8. ПОСЛЕ
Габриэль был осуждён через шесть месяцев. Он получил четыре года тюрьмы за мошенничество и подлог. Серафина получила два года условно и обязана была выплатить штраф. Она уехала из города. Я слышала, что она родила дочь и живёт с родителями. Мать иногда пишет мне, но я не отвечаю. Отец прислал письмо с извинениями. Я прочитала его и убрала в ящик. Может быть, когда-нибудь я смогу простить. Но не сейчас.
Компания восстановилась. Я наняла нового финансового директора и аудитора. Мы вышли на прежний уровень за год. Дом я оставила. Розали и Себастьян остались в своих школах. Они ходят к психологу. Розали иногда спрашивает о папе. Я говорю правду: он сделал плохие вещи, но он всё ещё её папа. Она имеет право любить его и злиться на него одновременно.
Однажды вечером мы сидели на кухне. Розали делала уроки, Себастьян рисовал. Я пила чай.
— Мама, — сказала Розали. — Ты счастлива?
Я задумалась.
— Я не знаю. Но я свободна. И это лучше, чем быть удобной.
— А мы?
— Вы — моё самое большое счастье. И я больше никогда не позволю никому вас обидеть.
Себастьян поднял голову.
— А папа больше не будет?
— Папа будет приходить в гости. Но жить с нами он не будет.
— Хорошо. — Он вернулся к рисунку.
Я посмотрела в окно. На улице снова шёл дождь. Но теперь он не казался мне холодным. Он казался очищающим.
Я выиграла. Не потому, что была жестокой. А потому, что перестала быть удобной.
И это была самая большая победа в моей жизни.
КОНЕЦ