Главный партийный контролер Сталина
Об этом довольно малозаметном человеке из окружения Сталина, в то же время занимавшем долгие годы один из важнейших постов, практически совсем не упоминают. Многим, особенно из поколения помоложе, и фамилия его, уверен, практически незнакома.
А ведь это была очень колоритная фигура, таких называют – “серый кардинал”.
Он долгие годы был в руководстве очень серьезной структуры в сталинском СССР, которая называлась КПК при ЦК ВКП(б) – Комиссия Партийного Контроля.
В 1952 году название было изменено – Комитет Партийного Контроля при ЦК КПСС.
Продолжение ниже 
**(Продолжение истории о Матвее Фёдоровиче Шкирятове)**
**Глава 1: Тень вождя**
В огромном кабинете Кремля, где решались судьбы миллионов, среди ярких и громких фигур — Молотова, Кагановича, Ворошилова — всегда находился один человек, которого мало кто замечал. Невысокий, сухощавый, с аккуратно подстриженной бородкой клинышком, он никогда не выступал на съездах с пламенными речами, не появлялся на трибунах Мавзолея в праздничные дни, не подписывал эффектных приказов о награждениях. Но без его подписи не закрывалось ни одно сколько-нибудь важное партийное дело. Без его заключения никто не мог получить высокую должность или, напротив, лишиться её, а то и свободы.
Матвей Фёдорович Шкирятов — имя, которое историки упоминают вскользь, а люди старшего поколения если и помнят, то смутно. А между тем этот человек был живым воплощением сталинской системы, её совестью и карающим мечом, её неутомимым контролёром и главным фильтром, через который пропускали каждого, кто попадал в поле зрения партийного руководства.
Он родился в 1883 году в подмосковном селе Вишняки в семье крестьянина. Рано остался без отца, с детства познал нужду и тяжёлый труд. Работал на фабриках, в типографиях, рано приобщился к революционной деятельности. В 1906 году, в разгар первой русской революции, вступил в партию большевиков. Тогда ему было 23 года.
В те времена партия была подпольной, и членство в ней означало постоянный риск ареста, ссылки, каторги. Шкирятова арестовывали не раз. Он сидел в тюрьмах, отбывал ссылку в Нарымском крае, бежал, снова попадал в руки жандармов. Эта школа закалила его характер: он научился молчать, когда надо, быть незаметным, когда опасно, и быть жёстким, когда требовали обстоятельства.
После революции Шкирятов пошёл на партийную работу. Он не был теоретиком, как Бухарин, не был блестящим оратором, как Троцкий, не был организатором промышленности, как Орджоникидзе. Он был контролёром. И это было его призванием.
**Глава 2: Создание КПК**
В 1934 году на XVII съезде партии, который позже назовут «съездом расстрелянных», Сталин инициировал создание нового органа — Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) . Старая Центральная контрольная комиссия, существовавшая с 1920-х годов, не устраивала вождя: она была слишком самостоятельной, слишком связанной с именами тех, кто уже сошёл с политической сцены.
Новая структура создавалась под конкретные задачи: контроль за исполнением решений партии, укрепление партийной дисциплины и борьба с нарушениями партийной этики . Но за этими скупыми формулировками скрывалось нечто большее. КПК должна была стать органом, который очистит партию от «чуждых элементов», от «двурушников» и «врагов народа». И Сталин подобрал для руководства этой структурой людей, которым доверял абсолютно.
Первым председателем КПК стал Лазарь Каганович, один из самых жёстких и преданных Сталину людей. Но Каганович был фигурой публичной, занятой на многих участках работы. Ему нужен был заместитель, который будет сидеть в аппарате день и ночь, который въедет в каждую бумагу, проверит каждую деталь, не пропустит ни одной мелочи.
Таким человеком стал Матвей Шкирятов .
**Глава 3: Человек-рентген**
Современники, оставившие воспоминания о Шкирятове, описывали его по-разному. Одни — с уважением, другие — с плохо скрываемым страхом, третьи — с ненавистью. Но все сходились в одном: это был человек невероятной работоспособности и феноменальной памяти.
Он знал тысячи партийных работников поимённо. Помнил не только их послужные списки, но и подробности биографий, родственные связи, старые грехи, компрометирующие факты. К нему приходили за разрешением на любые кадровые перемещения. Без его визы никто не мог быть назначен на сколько-нибудь значимую должность.
Микоян в своих мемуарах вспоминал, что Шкирятов был человеком «с узким партийным кругозором», но при этом «честным и преданным партии». Однако эта «узость» была для него достоинством: он не отвлекался на глобальные проблемы, не лез в политику, не строил теорий. Он делал одно дело — чистил партийные ряды.
В 1930-е годы, когда по стране прокатилась волна массовых репрессий, КПК под руководством Шкирятова работала в тесном контакте с НКВД . Комиссия готовила «справки» на партийных работников, которые затем становились основанием для ареста. Шкирятов лично допрашивал, лично подписывал заключения, лично утверждал списки исключённых из партии, что в те годы часто было равносильно смертному приговору.
Он не был садистом, не получал удовольствия от чужих страданий. Он был убеждённым фанатиком, искренне верившим, что очищение партии от «неустойчивых элементов» укрепляет социализм. И эта убеждённость делала его особенно опасным.
**Глава 4: Аппаратная война**
У Шкирятова были могущественные враги. Берия, возглавлявший НКВД, видел в КПК конкурента, вторгавшегося в его вотчину. Между двумя ведомствами шла постоянная, скрытая от посторонних глаз борьба за влияние, за право карать и миловать.
Но Шкирятов был неуязвим. Он никогда не интриговал против коллег открыто, не собирал компромат на соперников, не лез в борьбу за власть. Он просто делал свою работу, и Сталин это ценил. Вождь знал: Шкирятов не опасен, у него нет амбиций, он никогда не станет претендовать на первое место. Такой человек нужен — верный, надёжный, предсказуемый.
Когда в 1939 году председателем КПК стал Андрей Андреев , Шкирятов остался его заместителем. Формально он был вторым, но фактически — главным. Андреев занимался другими делами, входил в Политбюро, а Шкирятов сидел в кабинете, принимал посетителей, подписывал бумаги.
Он вёл образ жизни аскета. Не имел роскошных дач, не коллекционировал автомобили, не устраивал пышных приёмов. Жил скромно, одевался просто, ходил в одном и том же поношенном костюме. Деньги его не интересовали. Власть — да, но не как самоцель, а как инструмент для выполнения партийного долга.
**Глава 5: Война**
Когда началась Великая Отечественная война, Шкирятову было уже под шестьдесят. По возрасту он мог бы эвакуироваться в тыл, занять какой-нибудь спокойный пост. Но он остался в Москве, в опустевшем городе, который бомбила немецкая авиация.
КПК в годы войны занималась не только репрессиями. На первый план вышли другие задачи: проверка работы эвакуированных заводов, контроль за распределением продовольствия, борьба с паникерами и дезертирами. Шкирятов мотался по стране, появлялся на самых сложных участках, вникал в мельчайшие детали.
Он мог приехать на оборонный завод и потребовать отчёта, почему снизились показатели. Мог вызвать секретаря обкома и устроить ему разнос за плохую организацию работы. Мог написать докладную Сталину о недостатках в работе того или иного наркомата. И его докладные всегда читались, по ним всегда принимались решения.
В блокадном Ленинграде он не был — туда не пустили, но материалы по Ленинграду проходили через его руки. Он видел сотни писем, доносов, рапортов, отчётов. Он знал о ситуации в городе больше, чем многие члены ГКО. И молчал. Молчал всегда и обо всём, что не касалось его прямых обязанностей.
**Глава 6: Послевоенные чистки**
После войны начался новый виток «чисток». Партия освобождалась от тех, кто «запятнал себя» в годы оккупации, кто попал в плен, кто работал на временно захваченных территориях. Шкирятов снова был на передовой.
Он курировал проверку «бывших военнопленных» — сотен тысяч солдат и офицеров, прошедших через немецкие лагеря. Он рассматривал апелляции исключённых из партии, решал, кому дать шанс на реабилитацию, а кого оставить за бортом.
В эти годы его власть достигла апогея. Он стал фактически главным партийным судьёй страны. К нему шли с последней надеждой, к нему обращались за защитой, его боялись как огня.
В 1952 году, на XIX съезде партии, Комиссия партийного контроля была преобразована в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС . Шкирятов остался на своём посту. Сталин, уже старый и больной, по-прежнему доверял ему.
Но жить обоим оставалось недолго.
**Глава 7: Смерть вождя и последний год Шкирятова**
5 марта 1953 года Сталин умер. Для Шкирятова это был тяжелейший удар. Вся его жизнь, все его убеждения, вся его система координат рухнули в одночасье. Он потерял не просто начальника и друга — он потерял смысл своего существования.
Новое руководство — Хрущёв, Маленков, Берия — поначалу не трогало Шкирятова. Он был слишком стар, слишком болен, чтобы представлять опасность. К тому же он не был публичной фигурой, его не с кем было сравнивать, его не в чем было обвинить.
Шкирятов пытался работать. Приходил в свой кабинет, просматривал бумаги, подписывал заключения. Но дела шли уже не так, как при Сталине. Начиналась новая эпоха — эпоха «оттепели», первых реабилитаций, пересмотра старых дел.
В 1954 году здоровье Шкирятова окончательно подорвалось. Он слег в больницу и уже не вставал. Умер Матвей Фёдорович 18 января 1954 года. Похоронили его на Красной площади, у Кремлёвской стены — честь, которой удостаивались лишь самые заслуженные деятели партии и государства.
**Глава 8: Наследие**
После смерти Шкирятова о нём быстро забыли. В эпоху Хрущёва, а затем Брежнева, имя человека, олицетворявшего сталинские чистки, старались не упоминать. В официальных некрологах писали о «старом большевике», «верном ленинце», но без подробностей.
Между тем КПК продолжала существовать. В 1960-е годы её возглавлял Арвид Пельше , в 1980-е — Михаил Соломенцев. Структура работала до самого распада СССР, занимаясь теми же делами: контролем за партийной дисциплиной, рассмотрением апелляций, персональными делами коммунистов.
Но тот КПК, который создавал Шкирятов, был уже другим. Исчезла та атмосфера всеобщего страха, та бескомпромиссность, та готовность уничтожить любого, кто покажется «чуждым». Партия менялась, и вместе с ней менялись её контрольные органы.
**Глава 9: Память**
Сегодня имя Матвея Шкирятова почти неизвестно широкой публике. В учебниках истории о нём не пишут, в документальных фильмах не показывают, в книгах упоминают вскользь. Он остался в тени великих и ужасных фигур сталинской эпохи.
Но историки знают: без Шкирятова сталинская система была бы неполной. Он был тем винтиком, который обеспечивал бесперебойную работу репрессивной машины. Он не принимал глобальных решений, не отдавал приказов о расстрелах, не подписывал списки «лимитников». Но он создавал ту атмосферу тотальной подозрительности, тот климат, в котором каждый партийный работник знал: за ним следят, его проверяют, его могут в любой момент вызвать «на ковёр» и спросить за каждый шаг.
В архивах сохранились тысячи дел с его резолюциями: «Проверить», «Исключить», «Передать следственным органам». Короткие, сухие, деловые пометки, за которыми стояли человеческие судьбы.
Был ли Шкирятов злодеем? Вряд ли он сам считал себя таковым. Он был фанатиком идеи, человеком, для которого партия стала выше семьи, выше друзей, выше собственной жизни. Он искренне верил, что делает нужное дело — очищает ряды строителей коммунизма от скверны. И эта вера делала его безжалостным.
**Эпилог: Кремлёвская стена**
Красная площадь. Кремлёвская стена. Здесь, в братской могиле, покоится прах Матвея Фёдоровича Шкирятова. Рядом — могилы Калинина, Дзержинского, Жданова, Сталина (до 1961 года). Место почётное, но безликое.
Туристы проходят мимо, редко останавливаясь у табличек. Имена на них мало о чём говорят современному человеку. А между тем за каждым из этих имён — целая эпоха, целая жизнь, целая история.
Шкирятов прожил 70 лет. Из них почти 50 — в партии. Он видел три революции, две мировые войны, смену нескольких поколений руководителей. Он оставался на плаву, когда другие тонули, выживал, когда других расстреливали, сохранял влияние, когда другие теряли всё.
Его секрет был прост: он никогда не лез в политику, не претендовал на власть, не имел собственного мнения по глобальным вопросам. Он был исполнителем — идеальным, безотказным, фанатично преданным. Таким и запомнила его история — серым кардиналом, тенью вождя, главным партийным контролёром Сталина.
А в архивах до сих пор лежат горы персональных дел с его подписью. И каждый, кто возьмёт их в руки, может прикоснуться к той эпохе, когда слово «партия» значило больше, чем жизнь, когда контроль был тотальным, а страх — всеобщим. Эпохе, которую создавали в том числе и такие люди, как Матвей Шкирятов.
**Конец**