Я очнулся в морге после свадьбы — и услышал, как жена приказала меня сжечь

Время чтения: 13 минут

 


ЧАСТЬ 2. ПОД ПРОСТЫНЁЙ

Я лежал неподвижно, пока шаги Летисии и Октавио удалялись по коридору. Дверь закрылась. Щёлкнул замок. И только тогда Уолтер сдёрнул с меня простыню.

— Дыши, — прошептал он. — Медленно. Глубоко. Ты слышишь меня?

Я попытался кивнуть, но шея почти не слушалась. Во рту был металлический привкус, будто я наглотался монет. Пальцы немели. Обручального кольца больше не было — Летисия забрала его вместе с частью меня самого.

— Сколько… — прохрипел я. — Сколько я здесь?

— Почти девять часов. Тебя привезли в половине первого ночи. Сказали, что ты умер за столом, во время свадебного ужина. Сердечный приступ. Врач скорой подписал бумаги. А утром твоя жена приехала с разрешением на кремацию.

Уолтер помог мне сесть. Комната поплыла перед глазами: кафель, металлические столы, ряд белых мешков на колёсах, запах формалина и холодной воды. На моей лодыжке действительно болталась бирка: «Артур Мендоса. 46 лет. Доставлен 23:47. Без вскрытия».

— Почему вы мне помогаете? — спросил я.

Старик посмотрел на дверь, потом на меня.

— Потому что тридцать лет назад я работал санитаром в скорой. И знаю, как выглядит человек, который умер не своей смертью. А ещё потому, что твоя жена не спросила, от чего ты умер. Ни разу. Она только спрашивала, когда можно включить печь.

Он достал из кармана старый диктофон — такие продавали лет двадцать назад, с кассетой внутри.

— Я записал их разговор. Не всё, но достаточно. Она сказала: «Сожгите его тело до полудня. Никакого вскрытия». И про бокал. Про то, что он должен исчезнуть.

— Бокал, — повторил я. — Хрустальный бокал с нашими именами. Она дала мне его перед тостом.

— Значит, в нём что-то было, — сказал Уолтер. — И они боятся, что это найдут.

Я вспомнил вкус шампанского. Оно показалось мне чуть горьковатым, но я списал это на волнение. Летисия улыбалась. Гости аплодировали. Октавио поднял руку и крикнул: «За Артура и Летисию!» А потом — темнота.

— Мне нужно позвонить дочери, — сказал я. — Валери. Ей двадцать три. Она была на свадьбе. Если Летисия узнает, что я жив, она может…

— Твоя дочь в отеле «Хилтон» на Скоттсдейле, — перебил Уолтер. — Я слышал, как твоя сестра кричала об этом в коридоре. Она требовала, чтобы Летисия не трогала Валери.

— Конни? — Я уставился на него. — Моя сестра здесь?

— Она в коридоре. Ссорится с твоей женой. Точнее, уже ссорилась. Сейчас там охрана.

Я снова попытался встать. Колени дрожали. Уолтер удержал меня.

— Слушай меня. У нас мало времени. В одиннадцать сорок за тобой придут. Если ты выйдешь сейчас, они увидят тебя и сделают всё, чтобы ты снова оказался на этом столе. И на этот раз они не будут ждать до полудня.

— Что вы предлагаете?

— Для начала — одеться. Твоя одежда вон там, в мешке. Потом мы найдём твой телефон. Если он у них, мы его не получим. Но у меня есть рабочий телефон в комнате охраны. Позвоним твоей дочери. И, возможно, полиции.

— Полиции? — Я горько усмехнулся. — У них есть разрешение. Есть врач, который подписал бумаги. Есть брат жены, который говорит, что я умер. Кто поверит человеку, который должен быть мёртвым?

— Поверит тот, кто увидит тебя живым, — сказал Уолтер. — Но сначала нам нужны доказательства. Иначе они скажут, что ты сбежал из морга в состоянии психоза. А ещё лучше — что ты никогда не умирал, а просто устроил спектакль.

Он был прав. Я провёл в бизнесе двадцать лет и знал: если у противника есть бумаги, одних слов недостаточно.

Я оделся. Рубашка была помята, пиджак пах дымом и духами Летисии. В кармане брюк я нашёл только ключи от дома и бумажник — без наличных, но с правами и кредитками. Телефона не было.

Уолтер провёл меня по узкому коридору в комнату охраны. Там стояли два старых монитора, кулер и стол с журналом регистрации. На стене висела камера наблюдения, но, судя по мигающему красному огоньку, запись шла только в холл.

— Садись, — сказал Уолтер, протягивая телефон. — Звони дочери. Скажи ей, чтобы она не выходила из номера и никому не открывала. Особенно Летисии и Октавио.

Я набрал номер Валери. Гудки тянулись бесконечно. На пятом я уже начал молиться.

—Пап? — Её голос был сонным и испуганным. — Пап, это ты? Где ты? Мне звонила Летисия. Она сказала, что ты… что у тебя был приступ. Что ты умер.

— Валери, слушай меня очень внимательно. — Я старался говорить ровно, хотя горло сжималось. — Я жив. Я в морге. Не спрашивай как. Летисия и Октавио пытаются меня убить. Они хотят кремировать меня до полудня.

Тишина. Потом всхлип.

— Это не смешно, пап.

— Я знаю. Это не шутка. Запри дверь. Не открывай никому. Позвони в полицию. Скажи, что в морге округа Марикопа находится живой человек, которого готовят к кремации. Скажи, что его имя Артур Мендоса. И позвони своему дяде Джеку. Он в ФБР, в Финиксе. Ты помнишь его номер?

— Помню, — прошептала она. — Пап, мне страшно.

— Мне тоже. Но сейчас ты должна быть сильной. Я выберусь. Только никому не верь. Даже Конни.

— Тёте Конни?

Я вспомнил крик в коридоре. «У нас с тобой была договорённость!» Что это значило? Я не знал. И пока не мог рисковать.

— Особенно тёте Конни, — сказал я. — Позвони Джеку. Пусть он свяжется с полицией здесь, в морге. И пусть приедет сам.

— Хорошо. Пап, я люблю тебя.

— И я тебя. Всё, клади трубку.

Я отдал телефон Уолтеру. Руки тряслись.

— Теперь твоя сестра, — сказал он. — Она в комнате ожидания. Охрана её не пускает в крематорий. Но она всё ещё там.

— Вы можете её привести?

— Могу. Но если она заодно с ними…

— Тогда я узнаю это первым, — сказал я.

Уолтер вышел. Я остался в комнате охраны, глядя на монитор. В холле было пусто. На секунду мне показалось, что я вижу в отражении экрана своё лицо — бледное, с синяками под глазами, с красной полосой от бирки на запястье. Я выглядел как человек, который действительно умер.

Дверь открылась. Вошла Конни.

Она была в тёмно-синем платье, которое надевала на свадьбу. Тушь размазалась. В руках она комкала платок.

— Артур? — Её голос сорвался. — Господи, Артур!

Она бросилась ко мне и обняла так крепко, что у меня хрустнули рёбра.

— Тише, — сказал я. — Они не должны знать.

Конни отстранилась. В её глазах был страх, но был и стыд. Тот самый стыд, который я видел у людей, приходивших ко мне с просроченными счетами.

— Я не знала, что ты жив, — сказала она. — Клянусь. Летисия сказала, что ты умер. Что у тебя остановилось сердце. Она сказала, что ты хотел, чтобы тебя кремировали сразу. Что ты не хотел, чтобы Валери видела тебя таким.

— И ты поверила?

— Я… — Она замолчала. — Я подписала бумагу. Не разрешение на кремацию. Другую. Летисия сказала, что это нужно для компании. Что ты сам так распорядился. Что если с тобой что-то случится, я должна помочь ей с делами.

— Что за бумага?

— Доверенность. На управление твоей долей в компании. Она сказала, что это временно. Что Валери ещё слишком молода. Что ты не хочешь, чтобы Октавио получил доступ к счетам.

Я почувствовал, как холод снова пробирает меня. Летисия использовала мою сестру. Она знала, что Конни всегда завидовала моему бизнесу, но ещё больше боялась остаться без денег. У Конни был небольшой салон красоты, который едва сводил концы с концами. Летисия, вероятно, пообещала ей долю.

— Конни, — сказал я медленно. — Ты знала про бокал?

Она побледнела.

— Какой бокал?

— Тот, из которого я пил на свадьбе. Летисия и Октавио искали его. Они сказали, что он должен исчезнуть.

Конни прижала платок ко рту.

— Я… я не знала, что в нём что-то было. Я слышала, как она говорила Октавио, что официанты всё убрали. Я думала, это какая-то глупость. Может, дорогой бокал. Может, подарок.

— Где он сейчас?

— Я не знаю. Наверное, в ресторане. Или в мусоре.

Уолтер, стоявший у двери, покачал головой.

— Если они не нашли его, значит, он где-то есть. И если мы найдём его первыми, у нас будет доказательство.

— Как? — спросил я. — У нас нет времени. Они придут за мной через два часа.

— У нас есть два часа, — сказал Уолтер. — И есть план.

## ЧАСТЬ 3. ПЛАН

План был простым до безумия. Настолько простым, что мог сработать.

Уолтер должен был сказать Летисии, что в крематории произошла «техническая задержка»: печь не выходит на нужную температуру, нужен повторный осмотр тела перед сожжением. Это даст нам время. Летисия, скорее всего, придёт сама, потому что не доверяет никому. Октавио придёт с ней. И тогда мы запишем их разговор.

— Но они увидят, что меня нет на столе, — сказал я.

— Не увидят, — ответил Уолтер. — Мы положим на стол мешок с песком и накроем простынёй. Сверху — бирка. В полутьме и с расстояния это выглядит как тело. Они не будут смотреть внимательно. Они боятся.

— Они не боятся, — сказал я. — Они уверены, что я мёртв.

— Тем лучше. Уверенность — это то, что заставляет людей говорить лишнее.

Мы перенесли мешок с песком из подсобки. Уолтер накрыл его простынёй так, чтобы из-под края выглядела бирка. Я спрятался в соседней комнате, за стеллажом с документами. Уолтер положил диктофон в карман халата и включил запись. Конни должна была ждать в машине и держать телефон наготове. Если что-то пойдёт не так, она должна была звонить в полицию.

— Только не геройствуй, — сказал я ей.

— Это ты мне говоришь? — Она слабо улыбнулась. — Ты лежишь в морге и собираешься ловить свою жену.

— Бывшую жену, — сказал я. — Мы женаты меньше двенадцати часов. Даже не знаю, считается ли это.

Конни ушла. Уолтер отправился в крематорий. Я остался один в тёмной комнате, среди картонных коробок с архивными папками. Пахло пылью и старой бумагой. Я слышал, как в трубах гудит вода, как где-то далеко звонит телефон, как открывается и закрывается дверь.

Через десять минут послышались шаги. Не один человек. Двое.

— Что значит «задержка»? — Голос Летисии был резким, как нож. — Вы сказали, что печь работает.

— Печь работает, мэм, — ответил Уолтер. — Но температура нестабильна. По инструкции мы обязаны провести повторный осмотр. Это формальность. Займёт пять минут.

— Никаких повторных осмотров. У нас есть разрешение.

— Разрешение есть. Но есть и протокол. Если я включу печь при нестабильной температуре, тело может не сгореть полностью. Тогда придётся объяснять, почему в прахе остались фрагменты. Вы этого хотите?

Тишина. Я представил, как Летисия смотрит на Уолтера своими зелёными глазами, которые казались мне такими добрыми. Теперь я понимал, что они были просто красивыми.

— Хорошо, — сказала она. — Пять минут. Но потом вы включите печь. И никаких вскрытий.

— Разумеется.

Шаги приблизились. Дверь в комнату, где я прятался, была приоткрыта. Я видел узкую полоску света и тень Летисии на стене.

— Где тело? — спросил Октавио.

— На столе, — ответил Уолтер. — Как обычно.

— Почему здесь так холодно?

— Система охлаждения неисправна. Я уже говорил.

Я услышал, как Октавио подошёл к столу. Простыня зашуршала. Он приподнял край.

— Странно, — сказал он. — Он какой-то… лёгкий.

— Тело теряет вес, — спокойно ответил Уолтер. — Это нормально.

— Нормально? — Октавио хмыкнул. — Я думал, ты будешь тяжелее, Артур.

Летисия не засмеялась. Она сказала:

— Ты нашёл бокал?

— Нет. Я обыскал ресторан. Официанты сказали, что всю посуду сдали в мойку. Но тот бокал был хрустальный. Его могли отложить.

— Я же сказала тебе, что этот бокал должен исчезнуть! — Голос Летисии сорвался на шёпот. — Если его найдут, они поймут, что в нём было.

— Никто ничего не поймёт, — ответил Октавио. — Когда от него останется только пепел, никто ничего не сможет доказать. Даже если найдут бокал, в нём не будет ничего, кроме шампанского.

— Ты уверен?

— Я уверен. Ты сама видела, как он упал. Он не дышал. Врач сказал, что это сердечный приступ. Всё чисто.

— А его сестра?

— Конни? Она подписала бумаги. Она будет молчать. Она уже молчит.

— Она кричала в коридоре.

— Она кричала, потому что испугалась. Она не знает, что мы сделали. Она думает, что это была твоя идея — кремировать его быстро. Она думает, что ты просто хочешь денег.

Летисия помолчала. Потом сказала:

— На этот раз проследи, чтобы всё не закончилось так же, как с предыдущим.

Уолтер кашлянул.

— Простите, мэм. С предыдущим?

— Не ваше дело, — отрезала Летисия. — Просто делайте свою работу.

Но Октавио, видимо, решил, что старик достаточно безопасен. Или, может быть, ему просто хотелось похвастаться.

— С предыдущим всё прошло чище, — сказал он. — Тот был старше. Сердце слабее. Никто не задавал вопросов. Страховка выплатила без проблем. А этот… этот оказался крепче, чем мы думали. Но это не важно. Главное — не оставлять следов.

— Заткнись, — прошипела Летисия.

— Что? Он всё равно ничего не докажет. Он даже не знает, о чём мы говорим.

Я стоял за стеллажом, сжимая кулаки. «Предыдущий». Значит, был ещё один мужчина. И они говорили о нём так же спокойно, как о сломанной машине. Я вспомнил, как Летисия рассказывала мне о своём первом муже. «Он умер от инфаркта. Это было так внезапно. Я до сих пор не могу об этом говорить». Она плакала. Я обнимал её. Я думал, что она несчастная вдова, которая боится снова потерять любовь. А она, возможно, в тот момент уже планировала, как потерять меня.

— Пять минут прошло, — сказала Летисия. — Включайте печь.

— Ещё одна формальность, — сказал Уолтер. — Мне нужна ваша подпись на акте о повторном осмотре. Это в комнате охраны.

— Мы уже подписали все бумаги.

— Это новый акт. После задержки. Без него я не могу включить печь.

Летисия раздражённо вздохнула.

— Хорошо. Где ручка?

— В комнате охраны. Пройдёмте.

Я услышал, как они идут к двери. Шаги Летисии были быстрыми и злыми. Шаги Октавио — тяжёлыми. Уолтер шёл последним.

Когда дверь закрылась, я выждал десять секунд и вышел из укрытия. В крематории было пусто. На столе лежал мешок с песком под простынёй. Рядом стоял каталог с записями. Я быстро пролистал его. Ничего не понимал в этих бумагах, но одна запись привлекла моё внимание: «Мартин Рохас. 58 лет. Доставлен 14 февраля. Кремация 14 февраля, 15:00. Без вскрытия. Разрешение подписано Летисией Рохас».

Летисия Рохас. Значит, её первый муж тоже был Рохас. И его кремировали в день смерти. Через несколько часов.

Я достал телефон Уолтера и сфотографировал страницу. Потом ещё одну. И ещё. В соседней папке лежали копии разрешений. Я сфотографировал и их.

В коридоре послышались голоса. Я вернулся в укрытие.

— Вот здесь, — сказал Уолтер. — Подпишите.

— Дайте сюда, — сказала Летисия.

Скрип ручки. Шелест бумаги.

— Всё? — спросила она.

— Всё. Теперь мы можем включить печь.

— Наконец-то.

Они снова пошли в крематорий. Я слышал, как Октавио сказал:

— Я проверю тело ещё раз. На всякий случай.

— Ты уже проверял, — ответила Летисия.

— После задержки. Мало ли что.

Простыня зашуршала. Я представил, как Октавио приподнимает её и видит мешок с песком. Мой пульс подскочил.

— Что за… — начал он.

И в этот момент в коридоре раздались тяжёлые шаги. Не Уолтера. Не Конни. Много шагов. И голос, который я узнал сразу.

— Полиция округа Марикопа! Всем оставаться на местах!

## ЧАСТЬ 4. ЛОВУШКА

Я вышел из укрытия как раз в тот момент, когда двое полицейских в форме входили в крематорий. За ними шёл мужчина в сером костюме — мой двоюродный брат Джек, агент ФБР. Он выглядел так, будто не спал сутки.

Летисия обернулась. Увидела меня. Её лицо не изменилось. Ни страха, ни удивления. Только лёгкое раздражение, как будто я опоздал на ужин.

— Артур, — сказала она. — Ты жив.

— Удивлена?

— Я думала, что ты умер. Врач сказал, что у тебя остановилось сердце.

— Врач, которого нанял Октавио?

Октавио стоял у стола, держа край простыни. Он смотрел на мешок с песком, потом на меня. Его лицо медленно краснело.

— Это подстава, — сказал он. — Он жив. Значит, никакого убийства не было.

— Убийства? — Джек шагнул вперёд. — Кто говорил об убийстве?

— Никто, — быстро сказала Летисия. — Это недоразумение. Мой муж, видимо, решил устроить спектакль. Возможно, у него проблемы с психикой.

— Проблемы с психикой? — Я усмехнулся. — Ты дала мне бокал с ядом на свадьбе. Я потерял сознание. Ты привезла меня в морг и потребовала кремировать до полудня без вскрытия. И теперь говоришь, что это спектакль?

— У тебя нет доказательств.

— Есть, — сказал Уолтер.

Он достал диктофон и нажал кнопку. Голос Летисии заполнил комнату:

«Я хочу, чтобы его кремировали до полудня! И никакого вскрытия. Мой муж мёртв, и я не позволю никому задерживать похороны».

Потом голос Октавио:

«Когда от него останется только пепел, никто ничего не сможет доказать».

И снова Летисия:

«На этот раз проследи, чтобы всё не закончилось так же, как с предыдущим».

В комнате стало тихо. Один из полицейских записывал всё на телефон. Джек смотрел на Летисию так, как смотрят на человека, которого только что поймали за руку.

— Летисия Мендоса, — сказал он, — вы задержаны по подозрению в покушении на убийство. Октавио Рохас, вы тоже.

— Это незаконно, — сказала Летисия. — У вас нет ордера.

— Ордер есть, — ответил Джек. — Ваша дочь позвонила нам сорок минут назад. И ваш ночной охранник отправил нам запись. Мы также нашли бокал.

Летисия побледнела.

— Какой бокал?

— Тот самый, — сказал Джек. — Хрустальный, с гравировкой «Артур и Летисия». Его забрал официант, который решил, что это дорогая вещь. Он собирался вернуть его вам утром. Но потом услышал новости о вашем муже и решил отдать бокал полиции. В нём нашли остатки вещества. Мы пока не знаем, что это, но лаборатория работает.

Октавио сделал шаг к двери. Полицейский преградил ему путь.

— Не надо, — сказал Джек. — Всё кончено.

Летисия посмотрела на меня. В её глазах не было раскаяния. Только холодный расчёт, который я раньше принимал за спокойствие.

— Ты никогда не был мне нужен, — сказала она. — Мне нужны были твои деньги. Твоя компания. Твоя страховка. Ты был просто… препятствием.

— А Мартин Рохас? — спросил я. — Он тоже был препятствием?

Она не ответила. Но Октавио, которого уже надевали наручники, вдруг засмеялся.

— Мартин был первым, — сказал он. — Летисия всегда говорила, что он слишком много пил. Что его сердце могло остановиться в любой момент. Мы просто помогли ему остановиться немного раньше.

— Замолчи, — сказала Летисия.

— А зачем? — Октавио посмотрел на неё с ненавистью. — Ты всё равно свалишь всё на меня. Как всегда. Но на этот раз я не буду молчать.

Полицейские вывели их из комнаты. Летисия шла первой, высоко подняв голову. Октавио — за ней, сгорбившись. Когда они проходили мимо меня, Летисия остановилась.

— Ты должен был умереть, — сказала она. — Тогда бы всё было проще.

— Я знаю, — ответил я. — Но я жив. И это тебе не поможет.

## ЧАСТЬ 5. ПОСЛЕ

Дальше всё было как в тумане. Меня отвезли в больницу. Врачи сказали, что в моей крови нашли следы сильного седативного препарата, смешанного с миорелаксантом. В такой дозе это должно было остановить дыхание. Но я выжил. Может быть, потому что мой организм оказался крепче, чем они думали. Может быть, потому что Летисия ошиблась в дозировке. Может быть, потому что Уолтер оказался в нужном месте в нужное время.

Конни приехала в больницу через час. Она плакала и просила прощения. Я не мог её простить сразу. Но я понимал, что она стала пешкой в чужой игре. Летисия использовала её страх и её долги. Конни подписала доверенность, но не знала о яде. Она думала, что помогает мне избежать проблем с бизнесом. Она была виновата, но не была убийцей.

Валери приехала вместе с Джеком. Она бросилась ко мне и обняла так, что я почувствовал, как трещат рёбра.

— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она.

— Я тоже так думал, — сказал я. — Но пока нет.

Через два дня полиция нашла в доме Летисии и Октавио документы на страховку. Моя жизнь была застрахована на два миллиона долларов. Получателем была Летисия. Кроме того, она уже перевела часть денег с моего счёта на счёт Октавио. В её телефоне нашли переписку с «братом» о том, как «ускорить процесс». А в архиве морга нашли запись о кремации Мартина Рохаса — первого мужа Летисии. Его тело тоже кремировали без вскрытия. Страховка выплатила Летисии семьсот пятьдесят тысяч долларов. Через шесть месяцев она познакомилась со мной.

Следствие длилось почти год. Летисии предъявили обвинение в убийстве Мартина Рохаса и в покушении на моё убийство. Октавио — в соучастии. Их адвокаты пытались представить всё как «семейную драму» и «недопонимание». Но запись Уолтера, бокал с остатками препарата и показания официанта сделали своё дело. Летисию приговорили к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Октавио получил двадцать пять лет.

Конни пошла на сделку со следствием. Она дала показания против Летисии и вернула доверенность. Её не посадили, но обязали выплатить штраф и пройти курс психотерапии. Наши отношения долго оставались натянутыми. Но со временем мы снова начали говорить. Она была моей сестрой. И она сделала ошибку, которую я не мог забыть, но мог простить.

Уолтер уволился из морга через месяц после этих событий. Я предложил ему работу в своей компании — начальником службы безопасности. Он согласился. Иногда мы сидим с ним в офисе и вспоминаем ту ночь. Он говорит, что за тридцать лет работы в морге видел много странного, но живого клиента — впервые.

— Ты знаешь, что меня поразило больше всего? — спросил он однажды.

— Что?

— Твоя жена. Она стояла над тобой и снимала кольцо. И в этот момент говорила так спокойно, будто ты был мебелью. Я видел много убийц. Но таких — мало.

Я посмотрел на свою руку. На пальце остался след от кольца. Он почти исчез, но иногда, когда холодно, я всё ещё чувствую его.

Летисия не была первой. И, к сожалению, не была последней. Но она была последней, кто пытался убить меня.

Через полгода после суда я продал компанию по бурению скважин. Деньги разделил между Валери и Конни. Валери поступила в университет в Лос-Анджелесе. Конни открыла второй салон красоты. А я купил небольшой дом у озера в Северной Аризоне. Там тихо. Там нет моргов. И там я наконец-то начал спать по ночам.

Иногда мне снится тот свадебный тост. Хрустальный бокал. Улыбка Летисии. Аплодисменты гостей. И голос Октавио: «До дна, любовь моя».

Я просыпаюсь в холодном поту. Потом смотрю на часы. На дворе утро. Я жив. Я действительно жив.

И это лучшая месть, которую я мог им придумать.

—

**Полный финал.**

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Back to top