Вместо того чтобы терпеть такое «гостеприимство», я намазала лицо зелёнкой и притворилась, будто у меня тяжёлая форма ветрянки

Моё субботнее утро началось совсем не так, как я планировала. Очень рано зазвонил телефон. На экране высветилось имя тёти — и уже в этот момент мне стало тревожно.

— Мариа, готовься встречать гостей! — бодро заявила она, даже не поздоровавшись. — Мы решили к вам приехать. Уже в дороге, завтра будем у вас. Хотим город посмотреть и заодно пожить у вас недельку. Семья же!

Я села на кровати и уставилась в стену. В этой фразе меня больше всего напугало слово «мы».

— А кто именно едет? — осторожно спросила я и пнула мужа под одеялом, чтобы он срочно просыпался.

— Ну как кто, — удивилась тётя. — Я с Робертом, Сара с мужем и ребёнок с ними. Не переживай, мы неприхотливые, нам только ночевать. Днём гулять будем.

Я отключила звонок и медленно повернулась к мужу, и по его лицу было понятно, что он уже мысленно собирает чемодан и ищет ближайший аэропорт.

Пять человек. Плюс мы двое. В нашей однокомнатной квартире, где свободного пространства хватает разве что для кота, если бы он у нас был.

Я сразу вспомнила их прошлый визит несколько лет назад. Тогда их было меньше, но эта неделя оставила глубокий след в моей психике. Роберт курил на балконе и стряхивал пепел в мои горшки с цветами, уверяя, что растениям это полезно.

Линда стояла рядом со мной на кухне и без остановки комментировала, как я неправильно готовлю. Мы с мужем спали на надувном матрасе, который каждое утро предательски сдувался, а гости занимали диван с видом людей, которым так и надо.

А теперь их ещё больше. Сара громкая, её муж ещё громче, а их сын — активный и совершенно не знакомый с понятием «нельзя».

— Мы не обязаны их пускать, — сказал муж, глядя в потолок.

— Я знаю, — ответила я. — Но они уже в пути. Если отказать, будет драма, обиды и разговоры на полгода вперёд. И, конечно, все решат, что мы зажрались.

Мы сидели на кухне и перебирали варианты. Снять им жильё мы не могли, уехать самим было некуда, а не открыть дверь мы просто не могли.

И тут у меня появилась идея.

— Ветрянка, — сказала я тихо.

— Ты серьёзно? — переспросил муж.

— Абсолютно. Карантин! Заразно! Страшно. Особенно для взрослых и детей.

Он посмотрел на меня и медленно улыбнулся.

До их приезда оставалось несколько часов. Я достала зелёнку и села перед зеркалом.

— Мажь не жалея, — сказала я мужу. — Чем хуже я буду выглядеть, тем лучше для нас.

Через десять минут я выглядела так, будто меня разрисовал ребёнок. Зелёные точки были на лице, шее и руках. Я надела старую домашнюю одежду, растрепала волосы и начала репетировать уставший голос.

А дальше случилось то, от чего все остались поражены Продолжение в первом комментарии

Продолжение:

Ровно в час дня раздался звонок в дверь. Я заняла позицию на диване, укутавшись в плед, с градусником под мышкой и максимально несчастным выражением лица. Муж пошёл открывать.

— Ой, какие вы молодцы, что добрались! — запел он, изображая радушие. — Только у нас тут небольшая проблема…

Тётя Тоня влетела в квартиру первой, за ней — дядя Роберт с огромным мешком картошки («своя, с огорода, не чета вашей магазинной»), следом Сара с мужем и их семилетний сын Витя, который тут же принялся исследовать квартиру с энтузиазмом археолога.

— А где Мариа? — спросила тётя, оглядываясь. — Что-то она нас не встречает?

— Мариа? — я придала голосу слабость и усталость. — Я здесь, тёть Тонь. Только вы ко мне близко не подходите. У меня ветрянка.

Я приподнялась на диване и повернула к ним лицо. Зрелище было то ещё: зелёные пятна, красный нос, мутный взгляд.

Тётя Тоня отшатнулась. Дядя Роберт поперхнулся воздухом. Сара прикрыла рот рукой. А Витя замер с открытым ртом, глядя на меня с ужасом и восхищением одновременно.

— Ветрянка?! — голос тёти взлетел на октаву. — Но это же заразно!

— Очень, — подтвердила я, шмыгая носом. — Врач сказал, карантин минимум две недели. И что взрослые болеют намного тяжелее детей. У некоторых бывают осложнения, даже менингит бывает. Или, знаете, такие язвы по всему телу… — я выразительно посмотрела на дядю Роберта.

Дядя Роберт, который явно собирался закурить на балконе, передумал и спрятал пачку обратно в карман.

— А чего ж ты нас не предупредила? — возмутилась тётя. — Мы же ехали, думали, отдохнём, а у тебя тут карантин!

— Так я только сегодня утром проснулась — а я вся зелёная! — я развела руками. — Думала, может, аллергия. А врач сказал — ветрянка. Я сразу вам хотела звонить, но вы уже в дороге были. Телефон не ловил.

Я виновато вздохнула. Муж стоял в углу и мужественно пытался не засмеяться.

— А вы, главное, не волнуйтесь, — добавила я. — Я буду в комнате, почти не выходить. Вы располагайтесь, места всем хватит. Спать можно на полу, у меня есть два одеяла и подушка. Витя, иди сюда, хочешь посмотреть, какие у меня пупырышки?

Витя, который секунду назад горел желанием всё потрогать, резво отскочил к маме.

— Ну что ж вы, — пробормотала тётя Тоня, судорожно соображая. — А мы так рассчитывали… И картошку привезли…

— Да вы оставьте картошку, — великодушно предложила я. — Мы съедим. Поправляться буду.

Повисла пауза. Я смотрела на родственников честными глазами, щедро обрамлёнными зелёнкой. Они смотрели на меня с ужасом.

— Слушай, — сказал вдруг дядя Роберт, — а может, нам в гостиницу? Чтобы тебя не тревожить?

— Да что вы, что вы! — запротестовала я. — Гостиница — это же деньги! Мы тут как-нибудь разместимся. Я на балконе могу, там прохладно, ветрянка лучше проходит на свежем воздухе…

— Нет, — твёрдо сказала тётя. — Мы не можем рисковать. У Вити ещё ветрянки не было, а он в школу ходит. И Сара с мужем никогда не болели, им вообще нельзя контактировать.

— А может, они уже переболели? — с надеждой спросила я.

— Нет! — почти хором ответили Сара и её муж.

— Да и мы с Робертом не помним, болели или нет, — добавила тётя. — А в нашем возрасте это вообще опасно.

Она посмотрела на дядю Роберта. Дядя Роберт посмотрел на часы.

— В общем, мы, наверное, поедем, — решительно сказала тётя. — Сейчас автобусы ещё ходят. Переночуем в городе, а завтра домой. Ты поправляйся, Мариа. Картошку мой хорошо, там земля есть.

— Обязательно, — пообещала я. — Приезжайте ещё, когда я здоровая буду!

— Приедем, — пообещала тётя без особой уверенности.

Через пятнадцать минут квартира опустела. У порога остался только мешок картошки и лёгкий запах растерянности. Я выглянула в окно: родственники грузились в такси, причём с такой скоростью, будто за ними гналась толпа зелёных зомби.

Я закрыла штору, повернулась к мужу и медленно сползла по стеночке на пол.

— Уехали, — выдохнула я.

Муж сидел на корточках и трясся от беззвучного смеха.

— Ты видела их лица? — выдавил он. — Особенно когда ты Витю позвала пупырышки смотреть!

— А когда дядя Роберт про гостиницу заикнулся! — я уже тоже смеялась, вытирая зелёнку с лица салфеткой. — Сам предложил! Без вариантов!

Мы сидели на полу в прихожей и смеялись до слёз. Потом я пошла умываться, а муж потащил картошку на кухню.

Вечером мы заказали пиццу, открыли вино и включили фильм. В квартире было тихо, свободно и спокойно. Наш надувной матрас мирно лежал в шкафу, дожидаясь только нас.

— Знаешь, — сказал муж, — а у тебя талант.

— Какой? — спросила я.

— Решать проблемы без скандалов.

Я откусила пиццу и задумалась.

— Знаешь, — ответила я, — иногда лучший способ решить проблему — это не решать её вообще. А просто показать проблему тем, кто её создаёт.

Муж поднял бокал.

— За зелёнку! — сказал он.

— За зелёнку! — согласилась я.

С тех прошло два года. Родственники больше не рвутся к нам в гости. Тётя Тоня при встрече осторожно интересуется моим здоровьем и почему-то всегда держится на расстоянии вытянутой руки. А дядя Роберт больше не стряхивает пепел в мои цветы.

Говорят, ветрянка — это на всю жизнь. Иммунитет. Никто не знает наверняка.

Но я знаю. И молчу.

Пусть думают, что я до сих пор заразная.