Оливия стояла в холле ресторана, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Двое мужчин в тёмных костюмах стояли по обе стороны от чёрного внедорожника, их лица были непроницаемы, а руки скрыты под пиджаками. Менеджер смотрел на неё с таким ужасом, будто она уже была покойницей.
— Я… я не понимаю, — пробормотала она. — Что значит «невозможно»?
— Мистер Моретти не объяснил, — ответил менеджер, нервно теребя галстук. — Он лишь сказал, что вы должны приехать. Немедленно. И что если вы откажетесь… — он сглотнул, — …то он будет очень разочарован.
Оливия прекрасно понимала, что «разочарован» в лексиконе мафиозного босса означает нечто гораздо худшее, чем увольнение. Она бросила взгляд на улицу. Один из телохранителей открыл заднюю дверцу внедорожника и терпеливо ждал. У неё не было выбора.
— Хорошо, — выдохнула она, снимая фартук. — Передайте мистеру Моретти, что я скоро буду.
— Вы поедете с ними, — поправил менеджер. — Сейчас.
Оливия села в машину, и дверца захлопнулась с глухим, тяжёлым звуком, отрезавшим её от привычного мира. Внутри пахло дорогой кожей и едва уловимым ароматом сандала. Телохранители молчали, и за всю поездку она не услышала от них ни слова. В окне мелькали улицы Манхэттена, но она не смотрела на них. В её голове крутились тысячи вопросов.
Что такого страшного он нашёл в её прошлом? Она выросла в приюте, никогда не знала родителей, не имела ни наследства, ни влиятельных родственников. Её жизнь была скучной и предсказуемой: школа, колледж, две работы, кредиты. Ничего «невозможного».
Внедорожник остановился перед высотным зданием из тёмного стекла. Телохранители провели её через просторный вестибюль, мимо охраны, к отдельному лифту, который поднялся на самый верхний этаж. Двери открылись, и Оливия оказалась в огромном кабинете с панорамными окнами от пола до потолка. За массивным столом из чёрного дерева сидел Данте Моретти.
Он был одет в белую рубашку с закатанными рукавами и тёмные брюки. Без пальто он выглядел ещё более опасным — широкие плечи, хищная грация в каждом движении. Рядом с его креслом, на огромной лежанке, лежал Орион.
Как только Оливия вошла, собака вскочила. Её янтарные глаза загорелись, и она, издав тихий радостный звук, бросилась к девушке, прижимаясь к её ногам и тычась мордой в ладони.
— Орион, место, — сказал Данте, но в его голосе не было привычной жёсткости.
Собака проигнорировала команду, продолжая крутиться вокруг Оливии и облизывать её руки. Данте медленно поднялся из-за стола и подошёл ближе. Его серые глаза изучали её с пугающей внимательностью.
— Он не слушается меня с тех пор, как вы ушли, — произнёс он тихо. — Я думал, что знаю свою собаку. Орион не привязывается к незнакомцам. Никогда. А к вам он привязался за три минуты.
Оливия нервно сглотнула.
— Я… я просто погладила его. Мне жаль, если это было нарушением правил.
— Дело не в правилах, — Данте остановился в шаге от неё, и его взгляд стал тяжёлым. — Дело в том, что я проверил вас. Ваши документы, вашу историю, ваше прошлое. И нашёл кое-что, что не укладывается в голове.
Он взял со стола папку и протянул ей. Оливия открыла её дрожащими руками. Внутри была её фотография — совсем маленькой девочки, лет пяти, с тёмными косичками и испуганными глазами. Рядом лежало объявление о похищении, пожелтевшее от времени, и несколько официальных бумаг.
— Что это? — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Это вы, — сказал Данте. — Ваше настоящее имя — Оливия Росси. Вы были похищены из дома вашего отца в возрасте пяти лет. Ваш отец, Винченцо Росси, был… влиятельным человеком. Не таким, как я, но достаточно значимым, чтобы иметь врагов. Его убили в ту же ночь, когда вас забрали. Дом сгорел. Вас посчитали погибшей в пожаре.
Оливия покачала головой.
— Нет. Это ошибка. Я выросла в приюте. Меня зовут Оливия Маршалл. У меня нет отца. Я…
— Вы были объявлены мёртвой, — перебил её Данте. — Но вы живы. Я не знаю, как вам удалось выжить, не знаю, кто вас спас и почему отдал в приют под другим именем. Но это факт. Вы — дочь Винченцо Росси, и теперь, когда я узнал об этом, те, кто убил вашего отца, тоже могут узнать. И они захотят закончить начатое.
Оливия опустилась в кресло, чувствуя, как ноги отказываются её держать. Орион тут же положил голову ей на колени, и его тёплое дыхание немного успокоило её.
— Почему вы говорите мне это? — спросила она, поднимая на него глаза. — Зачем вам это? Вы мафиозный босс. Я официантка. Какое вам дело до моей семьи?
Данте молчал несколько секунд, глядя на неё так, словно видел впервые. Затем он сказал:
— Винченцо Росси был моим союзником. Не другом, но человеком, которого я уважал. Его убили люди из клана Бартолини — те, с кем я воюю уже пять лет. Они убили его и его семью, чтобы ослабить меня. Они думали, что вы мертвы, и это была единственная причина, по которой они не искали вас. Но если они узнают, что вы живы…
— То что? — прошептала Оливия.
— То они поймут, что вы — ключ к тому, чтобы надавить на меня. Вы — дочь человека, которого я не смог защитить. И теперь, когда Орион выбрал вас, я не смогу позволить им добраться до вас.
Оливия смотрела на него, не веря своим ушам.
— Орион выбрал меня? При чём здесь собака?
Данте присел на корточки рядом с ней, и его лицо оказалось совсем близко. Вблизи он был ещё красивее — резкие черты, тёмные ресницы, едва заметная щетина. Но в его глазах была не только холодность, но и что-то ещё. Что-то, что заставило её сердце биться чаще.
— Орион — не просто собака, — сказал он тихо. — Он был со мной с тех пор, как я был подростком. Он чувствует людей. Он никогда никого не подпускал к себе, кроме меня и моей сестры. А к вам он привязался мгновенно. Это значит, что вы — не просто случайная официантка. Вы — та, кого он ждал.
— Ждал? — Оливия нервно усмехнулась. — Собаки не ждут людей. Они просто… дружелюбные.
— Орион не дружелюбный, — покачал головой Данте. — Он обучен охранять. Он кусал людей за то, что они подходили слишком близко. А вас он облизывает и не отходит ни на шаг. Это не совпадение.
Оливия посмотрела на пса, который смотрел на неё преданными глазами. Она вспомнила, как в ресторане он прижался к её ноге, как его хвост стучал по полу, как он скулил, когда она уходила. Что-то в этом было… правильное. Словно она всегда знала его.
— Я не помню ничего из того, что вы говорите, — сказала она тихо. — Я не помню отца, не помню дом, не помню пожар. У меня есть только смутные кошмары, которые я никогда не могла объяснить.
— Какие кошмары? — спросил Данте, и в его голосе появилась настороженность.
— Огонь. Крики. Чьи-то руки, которые тащат меня в темноту. И… — она замолчала, пытаясь вспомнить, — …и запах дыма. Всегда запах дыма.
Данте медленно выпрямился.
— Это не кошмары. Это воспоминания. Ваш мозг заблокировал их, чтобы защитить вас, но они никуда не делись. И если Бартолини узнают, что вы живы, они не оставят вас в покое. Они не любят оставлять свидетелей.
Оливия почувствовала, как страх сжимает горло.
— Что мне делать? Я не могу просто… исчезнуть. У меня есть работа, квартира, жизнь.
— Ваша жизнь уже не будет прежней, — сказал Данте, и в его голосе не было ни капли сожаления. — Но я могу вас защитить. Вы будете под моей охраной, пока я не разберусь с Бартолини. А я разберусь с ними. Это вопрос времени.
— Под вашей охраной? — Оливия вскинула брови. — Вы хотите, чтобы я жила здесь? С вами?
— У меня достаточно комнат, — сухо ответил он. — И это не предложение. Это необходимость. Если вы вернётесь домой, они найдут вас. Если вы останетесь здесь, они не смогут до вас добраться.
Оливия посмотрела на Ориона, который всё ещё лежал у её ног, и на Данте, который смотрел на неё с непроницаемым выражением лица. Она подумала о своей маленькой квартире, о счетах, которые нужно оплатить, о менеджере, который, вероятно, уже ищет ей замену. Вся её жизнь была такой хрупкой, такой незначительной по сравнению с этим человеком и его миром.
— А если я откажусь? — спросила она.
Данте пожал плечами.
— Тогда я не смогу гарантировать вашу безопасность. И Орион будет скучать.
Собака, словно поняв, о чём речь, подняла голову и тихо взвыла. Оливия невольно улыбнулась.
— Ладно, — сказала она, вздыхая. — Я останусь. Но у меня есть условия.
Данте приподнял бровь.
— Условия?
— Я не буду сидеть взаперти. Я хочу помогать. Я не знаю, как, но… я не могу просто ждать, пока вы решите все проблемы. И ещё — я хочу узнать правду о своём прошлом. Всю правду. Не только то, что вы мне рассказали.
Данте смотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но вы будете делать то, что я скажу, когда речь идёт о вашей безопасности. Договорились?
Оливия кивнула.
— Договорились.
Орион, словно поняв, что переговоры закончены, вскочил и радостно тявкнул, заставив обоих улыбнуться. Данте посмотрел на собаку, затем на Оливию, и его лицо на мгновение стало мягче.
— Я покажу вам вашу комнату, — сказал он, направляясь к двери.
Оливия последовала за ним, а Орион трусил рядом, не отходя от её ноги. Она не знала, что её ждёт впереди, но почему-то чувствовала, что это правильный шаг. Словно она наконец нашла место, где должна быть.
—
Прошло две недели. Оливия жила в огромном пентхаусе Данте, в комнате с видом на Центральный парк. Она привыкла к тишине, к роскоши, к тому, что еду готовил личный повар, а одежду приносили из лучших магазинов. Но больше всего она привыкла к Ориону, который спал у её двери каждую ночь и сопровождал её повсюду.
Данте был… сложным. Днём он был холодным, собранным, безжалостным. Он решал вопросы с конкурентами, отдавал приказы, и его боялись все, кто с ним работал. Но по вечерам, когда он возвращался в пентхаус, что-то менялось. Он садился в кресло с бокалом вина, и Орион клал голову ему на колени. Оливия иногда присоединялась к нему, и они говорили о пустяках — о книгах, о музыке, о её детстве в приюте. Он слушал внимательно, не перебивая, и иногда его губы кривились в едва заметной улыбке.
Однажды вечером она спросила его:
— Почему вы не женаты? У вас есть деньги, власть, внешность. Почему вы один?
Данте помолчал, глядя в окно.
— Потому что в моём мире брак — это сделка. Меня пытались женить на дочерях других боссов, но это всегда было ради союза, а не по любви. А я не хочу, чтобы моя жена была пешкой в чужой игре.
— А вы верите в любовь? — спросила Оливия, удивившись собственной смелости.
Он повернулся к ней, и его серые глаза встретились с её.
— Раньше не верил, — сказал он тихо. — А теперь… не знаю.
Оливия почувствовала, как краска приливает к щекам. Она отвела взгляд и погладила Ориона, который довольно вздохнул.
Но идиллия не могла длиться вечно. На третью неделю Данте пришёл домой мрачнее обычного. Он собрал своих людей в кабинете, и Оливия слышала обрывки разговора — «Бартолини», «слежка», «они знают». Её сердце упало.
Когда все ушли, она вошла в кабинет.
— Что случилось?
Данте стоял у окна, глядя на огни города.
— Они узнали о вас. Кто-то из моих людей проболтался. Бартолини знают, что дочь Винченцо Росси жива, и они хотят вас заполучить.
Оливия почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Что они сделают?
— Они попытаются вас похитить. Использовать как рычаг давления на меня. Или просто убить, чтобы досадить мне.
— И что мы будем делать?
Данте повернулся к ней, и его лицо было жёстким.
— Мы устроим ловушку. Я передам им информацию, что вы будете в определённом месте в определённое время. Они придут за вами. И мы их встретим.
— Вы используете меня как приманку? — Оливия не верила своим ушам.
— Это единственный способ покончить с ними раз и навсегда, — сказал он, подходя ближе. — Я не позволю им причинить вам вред. Но мне нужно, чтобы вы мне доверяли.
Оливия посмотрела на Ориона, который стоял рядом с ней, насторожив уши. Затем она посмотрела на Данте. В его глазах была не только решимость, но и страх. Страх за неё.
— Хорошо, — сказала она. — Я сделаю это.
Операция была назначена на полночь. Оливия должна была прийти в заброшенный склад на окраине города, якобы для встречи с информатором. Данте и его люди должны были окружить здание и взять Бартолини, когда они появятся.
Но всё пошло не по плану. Бартолини пришли раньше. И их было больше, чем ожидалось. Оливия стояла в центре склада, когда двери распахнулись и вошли пятеро мужчин с оружием. Она попятилась, но бежать было некуда.
— Ну что, дочка Росси, — усмехнулся главарь, мужчина с шрамом на лице. — Ты доставила нам много хлопот. Но теперь всё закончится.
В этот момент Орион, который был спрятан за ящиками, выскочил и с рычанием бросился на нападавших. Один из них выстрелил, но промахнулся, и собака сбила его с ног. Воспользовавшись замешательством, Оливия схватила металлический прут и ударила второго мужчину по руке, выбив пистолет.
— Данте! — закричала она.
Двери с грохотом распахнулись, и в склад ворвались люди Моретти. Завязалась перестрелка. Оливия упала на пол, прикрывая голову руками, а Орион стоял над ней, рыча и защищая её.
Когда всё закончилось, пятеро нападавших лежали на полу, обезоруженные и связанные. Данте подбежал к Оливии и опустился рядом с ней на колени.
— Ты жива? — спросил он, его голос дрожал.
— Жива, — выдохнула она. — Орион… он спас меня.
Данте посмотрел на собаку, которая теперь лизала лицо Оливии, и в его глазах блеснули слёзы. Он обнял её крепко, прижимая к себе.
— Я больше никогда не подвергну тебя такой опасности, — прошептал он. — Никогда.
— Я знала, что ты придёшь, — ответила она, уткнувшись ему в плечо.
Он отстранился и посмотрел на неё долгим взглядом.
— Оливия, я… я не хотел, чтобы это случилось. Но теперь, когда всё закончилось, я должен тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я влюбился в тебя. С того момента, как ты погладила Ориона в ресторане. Ты была единственной, кто не испугался. Единственной, кто увидел в нём просто собаку. И я понял, что ты — та, кого я искал всю жизнь.
Оливия смотрела на него, не веря своим ушам.
— Данте…
— Я знаю, что я не идеальный мужчина. У меня есть прошлое, которое тебя напугает. Но я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Если ты, конечно, захочешь.
Она улыбнулась, и слёзы покатились по её щекам.
— Я хочу. Я тоже влюбилась в тебя. И не только из-за Ориона.
Орион, словно поняв, что произошло, радостно тявкнул и лизнул обоих в лицо. Они рассмеялись, и Данте поцеловал её — нежно, но с такой страстью, что у неё закружилась голова.
—
Прошло полгода. Оливия и Данте поженились в узком кругу — только самые близкие. Орион был почётным гостем, и на его шее красовался бант с кольцами. Они переехали в новый дом, большой и светлый, с огромным садом для собаки. Оливия занялась благотворительностью, помогая детям из приютов, а Данте постепенно легализовал свой бизнес, чтобы оставить прошлое позади.
Однажды вечером они сидели на террасе, глядя на закат. Орион лежал у их ног, довольно посапывая.
— Знаешь, — сказала Оливия, — я так и не узнала, что именно ты нашёл в моём прошлом, что показалось тебе «невозможным».
Данте усмехнулся.
— Я нашёл отпечатки пальцев. Твои отпечатки были в базе данных Интерпола. Оказалось, что тебя искали не только Бартолини, но и твой дядя — брат твоего отца, который считал, что ты погибла. Он жив, и он хотел найти тебя, чтобы передать наследство.
Оливия ахнула.
— У меня есть дядя?
— Был. Он умер два года назад. Но наследство осталось. И теперь оно твоё. Ты богата, Оливия. По-настоящему богата.
Она покачала головой.
— Мне не нужны деньги. Мне нужен ты. И Орион.
Данте обнял её и поцеловал в макушку.
— Это хорошо. Потому что мы никуда не денемся.
Орион поднял голову, посмотрел на них и снова уронил её на лапы, довольно вздыхая.
Так закончилась история официантки, которая погладила собаку мафиозного босса и нашла свою настоящую семью. Иногда самые невероятные вещи случаются в самый обычный вечер, когда ты просто протягиваешь руку и гладишь того, кто ждал тебя всю жизнь.
**Конец.**