Олег смотрел на неё, и в его глазах смешивались раздражение, усталость и что-то похожее на растерянность. Он явно не ожидал, что Лена будет стоять на своём до конца. Раньше такие разговоры заканчивались её слезами, его примирительными объятиями и обещаниями, что «всё скоро наладится». Но сейчас она не плакала. Она смотрела на него сухо и твёрдо, и это было страшнее любых слёз.
— Значит, так, — сказал он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Ты сейчас взяла и решила, что просто перестанешь ездить? А мать одна останется?
— У неё есть ты, — ответила Лена. — И Света. Двое взрослых людей, которые прекрасно знают, что их мать нуждается в помощи, но почему-то решили, что у них есть дела поважнее.
— Я не говорил, что у меня есть дела поважнее.
— Ты не говорил. Ты просто каждый раз находил причину, почему ехать должна я. У меня, видишь ли, график проще. Я ближе живу. Я женщина, значит, мне «естественнее» ухаживать. Ты хоть раз за эти полгода спросил, как я себя чувствую? Не «что мама сказала», а «как ты, Лен»?
Олег открыл рот, но не нашёл что ответить. Он действительно не спрашивал. Он был занят. У него был новый проект, сложные заказчики, совещания, дедлайны. Он приходил домой и хотел, чтобы дома было тихо и спокойно. А Лена почему-то перестала быть источником спокойствия.
— Я работаю, — сказал он наконец. — Я устаю.
— А я не работаю? — Лена горько усмехнулась. — Я, между прочим, тоже восемь часов на ногах. Медсестра в поликлинике — это не «кофе пить». Это приёмы, процедуры, отчёты, пациенты, которые тоже не всегда вежливы. А потом я еду к твоей матери и выслушиваю, какая я никчёмная. И знаешь, что самое обидное? Ты в это время сидишь дома и смотришь телевизор. Или в баре с друзьями. Или ещё где-то. Я не знаю, потому что тебя никогда нет рядом, когда мне плохо.
— Я не сижу в баре, — огрызнулся Олег. — Я работаю.
— Да хоть бы и в баре. Дело не в этом. Дело в том, что ты считаешь моё время и мои силы чем-то бесконечным. Как будто я не человек, а приложение к твоей семье. Нажал кнопку — и я поехала.
Она замолчала, чувствуя, как внутри всё дрожит от усталости и злости. Она так долго копила это в себе, что теперь слова лились сами, без остановки. Олег стоял посреди кухни, засунув руки в карманы, и смотрел в пол. Его лицо было напряжённым, но Лена не могла понять, что он чувствует — злость, вину или просто желание, чтобы этот разговор поскорее закончился.
— И что теперь? — спросил он тихо.
— Теперь ты решаешь, — сказала Лена. — Завтра в семь у твоей матери укол. Я туда не поеду. Ты можешь поехать сам, можешь попросить Свету, можете нанять сиделку — мне всё равно. Но я в этом больше не участвую.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Олег покачал головой.
— Знаешь, Лен, это эгоизм.
— Эгоизм? — она рассмеялась, но в смехе не было радости. — Эгоизм — это когда ты полгода пользуешься чужой добротой и делаешь вид, что так и должно быть. Эгоизм — это когда твоя мать выливает на меня грязь, а ты говоришь «не обращай внимания». Эгоизм — это когда ты сейчас стоишь и думаешь только о том, как тебе неудобно, а не о том, что я вымотана до предела.
— Я не думаю только о себе.
— Правда? Тогда скажи мне, что ты чувствуешь. Прямо сейчас. Не про маму, не про Свету, не про то, кто должен ехать. Про меня. Что ты чувствуешь ко мне?
Олег молчал. Он смотрел на неё, и Лена видела, как в его голове крутятся мысли, но он не мог или не хотел их озвучить. Может быть, он действительно не знал, что сказать. Может быть, боялся сказать что-то не то. А может, ему просто было нечего сказать.
— Я устал, — произнёс он наконец. — Я устал от этого разговора, от твоих претензий, от того, что дома вместо отдыха — очередная ссора.
— От моих претензий? — Лена почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Значит, это я виновата, что у нас ссора? Я, а не ты, который полгода не замечал, что его жена превратилась в бесплатную сиделку для его матери?
— Я не говорил, что ты виновата.
— Ты сказал «от твоих претензий». Это одно и то же.
Она отвернулась и начала собирать свою медицинскую сумку. Руки дрожали, но она заставляла себя двигаться медленно и аккуратно. Шприцы, бинты, ампулы — всё это она складывала в сумку, как будто собирала свою прежнюю жизнь, которую уже не вернуть.
— Ты куда? — спросил Олег.
— К себе. В комнату. Я не хочу больше с тобой разговаривать.
— Лен, подожди.
Она остановилась в дверях, но не обернулась.
— Что?
— Давай не будем рубить сгоряча. Я понимаю, ты устала. Давай завтра что-нибудь придумаем.
— Завтра в семь у твоей матери укол, — повторила Лена. — Это всё, что тебе нужно знать. Остальное — твоя проблема.
Она вышла из кухни и закрыла за собой дверь. Олег остался стоять один, глядя на захлопнувшуюся дверь. В квартире было тихо. Только холодильник гудел где-то на кухне, и часы в коридоре мерно тикали.
—
На следующее утро Лена встала раньше обычного. Она не спала почти всю ночь, ворочаясь в постели и прокручивая в голове вчерашний разговор. Олег пришёл в спальню поздно, лёг на своей стороне кровати и сделал вид, что сразу уснул. Может, он и правда уснул. А может, просто не хотел продолжать разговор.
Лена выпила чашку чая, собралась и вышла из дома, не разбудив мужа. На работе она старалась не думать о том, что будет вечером. Но мысли лезли в голову, как назойливые мухи. Она представляла, как Олег звонит Светлане, как они ругаются, как Светлана говорит, что у неё ребёнок и она не может. Как Олег в панике ищет, кто бы мог поставить укол. Как он, в конце концов, едет к матери сам, и та встречает его с недовольным лицом: «А где Лена? Почему она не приехала?»
Лена усмехнулась про себя. Ей было немного стыдно за это злорадство, но в то же время она чувствовала какое-то мрачное удовлетворение. Пусть теперь они все почувствуют, каково это — когда на тебя сваливается чужая обязанность, а ты не можешь отказаться.
Днём ей позвонил Олег. Лена посмотрела на экран телефона, колеблясь, но всё-таки ответила.
— Да?
— Ты где? — спросил он. Голос был напряжённый.
— На работе. А что?
— Ты не сказала, во сколько вернёшься.
— Я вернусь как обычно. А что?
— Я думал, ты поедешь к маме.
Лена почувствовала, как внутри снова поднимается волна раздражения.
— Я вчера ясно сказала: я туда не поеду. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.
— Лен, ну это же глупо. Ты же понимаешь, что я не могу.
— Почему не можешь?
— У меня совещание.
— А у меня приём. У меня тоже работа, Олег. И я тоже устаю. Но почему-то я находила время.
— Это другое.
— Что другое? Почему твоя работа важнее моей? Почему твоё время ценнее моего?
Олег замолчал. Лена слышала, как он дышит в трубку.
— Я не могу поехать, — сказал он наконец. — У меня действительно совещание.
— Тогда позвони Свете.
— Я звонил. Она не может.
— Почему?
— У неё сын заболел.
Лена прикрыла глаза. Ну конечно. У Светланы всегда что-то случалось. То родительское собрание, то маникюр, то поездка с сыном по магазинам, то вот теперь сын заболел. Интересно, чем он заболел? Наверное, насморком. Или, может, у него температура? В таком случае, конечно, Светлана не может оставить ребёнка. Но Лена почему-то была уверена, что если бы речь шла о чём-то приятном, Светлана нашла бы возможность.
— Значит, поезжай сам, — сказала Лена. — Я не знаю, что ещё тебе сказать.
— Я не умею ставить уколы.
— Научись. В интернете полно видео. Или позвони в поликлинику, вызови медсестру на дом. Это платная услуга, но она есть.
— Это же дорого.
— А моё время бесплатно? — Лена повысила голос. — Ты готов платить чужой тёте, но не готов просто поехать и сделать всё сам? Или, может, ты готов платить, но не хочешь? Тебе проще, чтобы я ездила бесплатно, потому что я жена. Жена — это же не человек, это функция.
— Лен, прекрати.
— Это ты прекрати. Я всё сказала. Если тебе нужно, чтобы кто-то поставил укол твоей матери, — это твоя задача. Не моя.
Она повесила трубку и положила телефон на стол. Руки дрожали, но она заставила себя вернуться к работе. В коридоре ждала очередная пациентка — пожилая женщина с повышенным давлением. Лена надела маску и вышла к ней, стараясь думать только о работе.
—
Вечером она вернулась домой позже обычного. Специально задержалась, чтобы не встречаться с Олегом. Но когда она открыла дверь, квартира была пуста. Олег не пришёл. Лена прошла на кухню, поставила чайник и села за стол. В голове было пусто. Она не знала, что чувствует. Злость уже прошла, осталась какая-то глухая усталость.
Телефон пискнул. Сообщение от Олега: «Я у мамы. Укол поставил. Она недовольна».
Лена прочитала сообщение и отложила телефон. Она не стала отвечать. Что тут скажешь? «Молодец»? «Сочувствую»? Или «теперь ты понимаешь, каково мне было»?
Она налила себе чаю и села перед телевизором, но не включила его. Просто сидела в тишине, слушая, как за окном шумит город. Через час пришёл Олег. Он выглядел уставшим и каким-то притихшим. Снял куртку, прошёл на кухню, налил себе воды и сел напротив Лены.
— Ну? — спросила она, не поднимая глаз.
— Что «ну»?
— Как прошло?
Олег помолчал, потом сказал:
— Укол я поставил. Вроде нормально. Мама сказала, что я делаю это слишком медленно и что ты бы сделала быстрее.
Лена усмехнулась.
— Конечно. Она всегда так говорит.
— Потом она попросила приготовить ей чай. Я сделал. Она сказала, что чай слишком сладкий. Я переделал. Она сказала, что теперь слишком горячий. Я добавил холодной воды. Она сказала, что теперь он холодный.
Лена молчала.
— Я не понимаю, — продолжал Олег. — Я старался. Я реально старался. Но она всё равно была недовольна. Как будто я делал что-то не так специально.
— А она всегда так, — сказала Лена. — Каждый день. Полгода.
Олег посмотрел на неё, и в его глазах было что-то новое. Может быть, понимание. А может, просто усталость.
— И ты это терпела?
— А что мне оставалось? Ты же говорил, что она «резкий человек» и что «не надо обращать внимания».
— Я не думал, что всё настолько плохо.
— А я тебе говорила. Ты не слышал.
Олег опустил голову.
— Прости.
Лена подняла на него глаза. Она не ожидала услышать это слово.
— Что?
— Прости, — повторил он. — Я действительно не понимал. Думал, ты преувеличиваешь. Ну, знаешь, все же жалуются на свекровей. Я думал, это из той же серии.
— Это не из той же серии, Олег. Это была реальная жизнь. Моя жизнь. И ты её не видел.
— Теперь вижу.
Они помолчали.
— И что теперь? — спросила Лена.
— Я не знаю. Наверное, надо что-то решать.
— Надо. Потому что я так больше не могу. И не буду.
Олег кивнул.
— Я понимаю. Я поговорю со Светой. Завтра. Скажу, что мы должны разделить обязанности. Или найдём сиделку. Я не знаю. Но я что-нибудь придумаю.
Лена смотрела на него и не могла понять, верит ли она ему. Может быть, он действительно понял. А может, просто устал от ссор и хочет, чтобы всё вернулось на круги своя. Но в его голосе было что-то, чего она давно не слышала — неуверенность. Как будто он действительно не знал, что делать, и это было честно.
— Я не вернусь к ней, — сказала Лена. — Я не буду больше ездить.
— Я знаю.
— И если ты не найдёшь решение, я уйду.
Олег вздрогнул.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я не собираюсь тратить свою жизнь на обслуживание чужой семьи, которая меня не уважает. Я выходила замуж за тебя, а не за твою мать.
— Но ты же понимаешь, что я не могу просто бросить мать.
— Я и не прошу бросать. Я прошу взять на себя ответственность. Ты взрослый человек. Ты можешь найти сиделку, договориться с сестрой, составить график. Это не моя проблема.
Олег снова замолчал. Лена видела, как он борется с собой. Ему было тяжело. Он привык, что всё решается само собой, что жена всегда подставит плечо. А теперь плечо исчезло, и он остался один на один с проблемой, которую раньше не замечал.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я завтра поговорю со Светой. И с мамой. Попробую объяснить, что так больше не может продолжаться.
— Попробуй, — сказала Лена. — Но я тебе не завидую.
—
На следующий день Олег позвонил Светлане. Разговор был долгим и неприятным. Светлана сначала не поняла, в чём проблема. «Ну, Лена же всегда ездила. Что случилось?» Олег попытался объяснить, что Лена устала, что мама ведёт себя не очень хорошо, что нужно разделить обязанности. Светлана выслушала и сказала:
— Ты знаешь, я бы с радостью, но у меня правда нет времени. У Миши школа, у меня работа, дача, муж. Я не могу каждый день ездить.
— А Лена может? — спросил Олег.
— Ну, она же медсестра. Ей проще.
— Света, она тоже работает.
— Ну да, но у неё же нет детей.
Олег почувствовал, как внутри закипает злость.
— И что? Это значит, что у неё нет жизни? Что она должна тратить всё свободное время на нашу мать?
— Ты чего так разнервничался? — удивилась Светлана. — Раньше же нормально было.
— Раньше Лена молчала. А теперь она сказала, что больше не поедет.
Светлана помолчала.
— Совсем?
— Совсем.
— И что теперь делать?
— Я не знаю. Может, наймём сиделку.
— Это дорого.
— А здоровье жены дешевле?
Светлана вздохнула.
— Ладно. Давай подумаем. Я могу приезжать по выходным. Раз в неделю. Может, два.
— Этого мало.
— Ну, извини. Больше не могу.
Олег понял, что разговор зашёл в тупик. Светлана не отказывалась совсем, но и не горела желанием брать на себя больше. Она привыкла, что всё делает Лена, и не собиралась менять свою жизнь.
После разговора со Светланой Олег поехал к матери. Зоя Михайловна сидела в кресле перед телевизором и пила чай. Увидев сына, она удивилась.
— А где Лена?
— Лена больше не приедет, — сказал Олег, садясь на стул рядом.
— Как это не приедет? — Зоя Михайловна поставила чашку. — Почему?
— Потому что она устала. И потому что ты её обижаешь.
— Я? Обижаю? — Зоя Михайловна всплеснула руками. — Я же ничего такого не делаю. Просто говорю, что думаю.
— Мама, ты называешь её криворукой нищебродкой. Ты специально опрокидываешь тарелки на пол, чтобы она убирала. Ты постоянно недовольна всем, что она делает.
— Ну, а как ей ещё сказать? Она же действительно всё делает не так. Пол мыла плохо, суп пересолила.
Олег почувствовал, как у него начинает болеть голова.
— Мама, она не обязана за тобой ухаживать. Она не твоя дочь. Она жена твоего сына. И она делает это из доброты. А ты её гоняешь, как прислугу.
— Ну, знаешь! — Зоя Михайловна обиделась. — Я её не гоняю. Я просто прошу помочь. Разве это плохо?
— Плохо — это когда ты не ценишь то, что она делает. И когда ты говоришь ей гадости.
Зоя Михайловна отвернулась.
— Я не говорила гадостей. Я просто выражала своё мнение.
Олег понял, что переубедить мать не получится. Она искренне не понимала, в чём проблема. Для неё Лена была просто невесткой, которая должна была помогать, а если она делала что-то не так, то Зоя Михайловна считала своим правом указать на это. И то, что Лена могла обидеться, ей даже в голову не приходило.
— В общем, так, — сказал Олег. — Мы найдём сиделку. Или я буду приезжать сам. Но Лену ты больше не увидишь.
— Как это? — испугалась Зоя Михайловна. — А кто мне уколы будет ставить?
— Я научусь. Или сиделка будет ставить.
— Я не хочу сиделку! Я хочу, чтобы Лена приезжала!
— Мама, ты сама её выгнала.
— Я не выгоняла! Я просто…
Она замолчала, поняв, что сказать ей нечего. Олег встал.
— Я приеду завтра. Поставлю укол. А потом решим, что делать дальше.
Он вышел из квартиры, чувствуя себя выжатым как лимон. В голове было пусто. Он не знал, правильно ли поступает. Но он понимал, что если не сделает что-то сейчас, то потеряет Лену. А терять её он не хотел.
—
Дома его ждала Лена. Она сидела на диване с книгой, но не читала, а просто смотрела в одну точку. Олег сел рядом.
— Я поговорил с мамой, — сказал он. — И со Светой.
— И что?
— Света будет приезжать по выходным. Раз в неделю. Может, два. Я буду ездить в остальные дни. Или найдём сиделку на несколько дней в неделю.
Лена кивнула.
— А мама что сказала?
— Она недовольна. Но это уже не наша проблема. Я объяснил, что ты больше не приедешь.
— И как она это восприняла?
— Плохо. Но я думаю, она поймёт. Со временем.
Лена посмотрела на него.
— Ты действительно готов ездить сам?
— Да.
— Каждый день?
— Ну, не каждый. Я думаю, мы найдём сиделку на пару дней. И Света поможет. Я не знаю, как получится, но я попробую.
Лена молчала. Она не знала, что сказать. С одной стороны, она была рада, что Олег наконец услышал её. С другой — она не была уверена, что он выдержит. Что он не сдастся через неделю и не начнёт снова просить её «выручить».
— Олег, — сказала она. — Я не хочу, чтобы ты делал это из чувства вины. Или чтобы просто меня вернуть. Я хочу, чтобы ты понял, что это твоя ответственность. Не потому что я злая, а потому что она твоя мать.
— Я понимаю.
— Правда?
— Правда. Я сегодня поставил укол. Было страшно. Я боялся сделать больно. Но я сделал. И мама была недовольна, но я справился. И я подумал: а ведь ты делала это каждый день. И ещё убирала, готовила, выслушивала. И никогда не жаловалась. Ну, почти никогда.
Лена улыбнулась.
— Жаловалась. Просто ты не слышал.
— Теперь буду слышать.
Он взял её за руку. Лена не отняла.
— Я не обещаю, что всё сразу наладится, — сказала она. — Я всё ещё злюсь. И я не уверена, что ты выдержишь.
— Я понимаю.
— Но я готова попробовать. Если ты готов.
— Я готов.
Они сидели на диване, держась за руки, и в комнате было тихо. За окном темнело. Где-то вдалеке лаяла собака. Лена чувствовала, как постепенно отпускает напряжение, которое копилось в ней месяцами. Она не знала, что будет дальше. Может быть, Олег снова начнёт искать отговорки. Может быть, Светлана опять найдёт причину не приезжать. Может быть, Зоя Михайловна будет продолжать хамить. Но сейчас, в этот момент, ей казалось, что впервые за долгое время её услышали.
—
Прошла неделя. Олег действительно ездил к матери. Первые два дня он ставил уколы сам, потом нашёл медсестру, которая согласилась приезжать три раза в неделю за умеренную плату. Светлана приехала в субботу, провела у матери два часа и уехала, сославшись на дела. Зоя Михайловна была недовольна всем: и сиделкой, и тем, что сын приезжает поздно, и тем, что Светлана бывает так редко. Но Олег держался.
Лена в это время отдыхала. Она приходила с работы, ужинала, смотрела сериалы, читала. Впервые за полгода у неё появилось свободное время. Она не знала, куда его девать. Сначала было странно: она ловила себя на том, что собирается ехать к свекрови, но тут же вспоминала, что больше не нужно. Постепенно это чувство прошло.
Отношения с Олегом были натянутыми. Они не ссорились, но и близости между ними не было. Они разговаривали о бытовых вещах, но не о чувствах. Лена ждала, когда Олег снова начнёт просить её «выручить». Но он не просил. Он ездил сам, звонил Светлане, договаривался с медсестрой. Иногда он приходил уставший и молчаливый, но не жаловался.
Однажды вечером он пришёл домой и сказал:
— Я поговорил с мамой. Серьёзно. Она обещала, что больше не будет грубить.
Лена подняла бровь.
— И ты ей поверил?
— Не знаю. Но я сказал, что если она будет продолжать в том же духе, то я перестану приезжать. И она испугалась.
— Испугалась?
— Да. Она поняла, что может остаться одна. И это на неё подействовало.
Лена покачала головой.
— Не думаю, что она изменится. Но хотя бы попробует.
— Может быть.
Олег сел рядом с ней на диван.
— Лен, я знаю, что ты мне ещё не доверяешь. И я понимаю. Но я хочу, чтобы ты знала: я не хочу тебя терять. Я был дураком. Я не видел, что происходит. Но теперь вижу.
— Хорошо, — сказала Лена. — Я рада.
Она действительно была рада. Но где-то в глубине души всё ещё сидел червячок сомнения. Она знала, что люди не меняются за неделю. И что Олег может снова скатиться в старую колею, как только проблема перестанет быть острой. Но она решила дать ему шанс.
—
Прошёл месяц. Олег продолжал ездить к матери, хотя иногда пропускал дни, когда был сильно загружен на работе. В такие дни он звонил Светлане, и та, скрепя сердце, ехала сама. Зоя Михайловна постепенно смирилась с тем, что Лена больше не приходит. Она всё ещё ворчала, но уже не так сильно. Может быть, поняла, что сын может обидеться и перестать приезжать совсем.
Лена и Олег начали потихоньку налаживать отношения. Они вместе ходили в кино, гуляли по парку, ужинали в кафе. Лена снова начала улыбаться. Олег старался быть внимательнее: спрашивал, как прошёл день, интересовался её делами. Это было непривычно, но приятно.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай, Олег сказал:
— Я хочу тебе кое-что предложить.
— Что?
— Давай съездим куда-нибудь. На выходные. В другой город. Или просто в отель. Отдохнём.
Лена удивилась.
— А как же твоя мама?
— Света обещала посидеть. И медсестра приедет. Я всё уладил.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Лена улыбнулась.
— Хорошо. Давай.
Они поехали в небольшой городок недалеко от Москвы, сняли номер в отеле, гуляли по набережной, ели мороженое. Лена чувствовала себя счастливой. Это было странное чувство, почти забытое. Она посмотрела на Олега, который что-то рассказывал про свою работу, и подумала, что, может быть, всё не так уж плохо. Может быть, они справятся.
—
Но через два месяца случилось то, чего Лена боялась. Зоя Михайловна снова упала. На этот раз — неудачно, сломала руку. Ей требовалась операция. Олег был в панике. Он позвонил Лене с работы:
— Лен, мама упала. Её везут в больницу. Мне нужно ехать. Но у меня через час важная встреча.
— Поезжай, — сказала Лена. — Встреча может подождать.
— Я не могу. Это с заказчиком. Если я не приду, мы потеряем контракт.
— Тогда позвони Свете.
— Света не может. У неё Миша с температурой.
Лена вздохнула.
— Олег, я не поеду.
— Я не прошу тебя ехать. Я прошу тебя просто съездить в больницу и узнать, что с ней. Пожалуйста. Я приеду, как только освобожусь.
Лена молчала. Она чувствовала, как внутри снова поднимается злость. Но это была другая злость. Не та, что полгода назад. Сейчас она понимала, что это чрезвычайная ситуация. Но она не хотела снова втягиваться в этот водоворот.
— Хорошо, — сказала она. — Я съезжу. Но только сегодня. И только узнать, что с ней. Дальше — сами.
— Спасибо, — выдохнул Олег.
Лена поехала в больницу. Зоя Михайловна лежала в коридоре на каталке, бледная и испуганная. Увидев Лену, она удивилась.
— Ты почему здесь?
— Олег попросил узнать, что с тобой.
— А он где?
— На работе. Приедет позже.
Зоя Михайловна отвернулась.
— Значит, он занят. А ты приехала. Хотя говорила, что больше не будешь.
— Я приехала не к тебе. Я приехала узнать, что с тобой, и передать Олегу. Это всё.
— Ну да, конечно.
Лена не стала спорить. Она поговорила с врачом, узнала, что у Зои Михайловны перелом руки, нужна операция, но ничего угрожающего жизни нет. Она передала информацию Олегу по телефону и уехала домой.
Вечером Олег пришёл и сказал:
— Спасибо, что съездила.
— Не за что.
— Я понимаю, что тебе было неприятно.
— Да, неприятно. Но это была чрезвычайная ситуация. Я помогла. Но это не значит, что я снова начну ездить каждый день.
— Я понимаю. Я не прошу.
Олег сел рядом.
— Я поговорил с врачом. Операция послезавтра. Потом реабилитация. Ей снова нужен будет уход.
Лена напряглась.
— И что ты предлагаешь?
— Я думаю, нам нужно найти сиделку на постоянной основе. Хотя бы на месяц. Пока мама не восстановится.
— Это дорого.
— Я знаю. Но я готов платить. Я не хочу, чтобы ты снова через это проходила.
Лена посмотрела на него.
— Ты правда готов?
— Да. Я уже посмотрел расценки. Есть агентства, которые предоставляют сиделок. Я позвоню завтра.
Лена кивнула.
— Хорошо.
Она не ожидала, что он так быстро найдёт решение. Может быть, он действительно изменился. Может быть, этот месяц не прошёл даром.
—
Операция прошла успешно. Зоя Михайловна провела в больнице неделю, потом её выписали. Олег нанял сиделку — женщину лет пятидесяти, спокойную и терпеливую. Зоя Михайловна сначала ворчала, что сиделка «не такая», но потом привыкла. Сиделка делала всё: готовила, убирала, помогала с гигиеной, ставила уколы. Олег приезжал по вечерам, Светлана — по выходным. Лена не приезжала вообще.
Сначала Зоя Михайловна спрашивала, где Лена. Олег отвечал, что Лена занята. Потом перестала спрашивать. Может быть, поняла, что Лена не вернётся. А может, просто смирилась.
Лена и Олег продолжали жить вместе. Отношения постепенно налаживались. Они уже не ссорились так часто, как раньше. Олег старался больше времени проводить дома, интересовался делами жены. Лена начала ему доверять. Не до конца, но всё же.
Однажды вечером, когда они сидели на балконе и смотрели на закат, Олег сказал:
— Я хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я был неправ. Во многом. Я не ценил тебя. Я думал, что всё, что ты делаешь, — это само собой разумеется. Но это не так. Ты делала это из любви. А я принимал это как должное. И я очень жалею.
Лена молчала. Она смотрела на него и видела, что он говорит искренне. В его глазах не было той уверенности, что раньше. Он выглядел уставшим и немного потерянным.
— Я не знаю, сможешь ли ты меня простить, — продолжал он. — Но я хочу, чтобы ты знала: я больше не буду таким. Я обещаю.
Лена вздохнула.
— Олег, я не могу просто взять и забыть. Это было тяжело. Очень тяжело.
— Я знаю.
— Но я вижу, что ты стараешься. И это много значит.
— Значит, у нас есть шанс?
— Думаю, да.
Она улыбнулась и взяла его за руку. Они сидели на балконе, смотрели на закат, и впервые за долгое время Лена чувствовала, что всё будет хорошо. Может быть, не сразу. Может быть, с ошибками и ссорами. Но она была готова попробовать.
—
Прошло ещё полгода. Зоя Михайловна восстановилась после операции и снова могла ходить. Сиделку оставили — на два раза в неделю, для подстраховки. Олег продолжал ездить к матери, но уже не так часто, как раньше. Светлана приезжала по выходным. Лена не участвовала в этом вообще. Она иногда спрашивала Олега, как дела у его матери, но сама не звонила и не приезжала. И это было нормально. Олег не настаивал.
Лена и Олег жили вместе. Они стали ближе, чем раньше. Олег научился слушать. Лена научилась говорить о том, что её беспокоит, не копя в себе. Они всё ещё ссорились иногда, но это были обычные бытовые ссоры, а не те страшные скандалы, которые чуть не разрушили их брак.
Однажды Лена пришла домой и увидела на столе букет цветов. Олег стоял рядом и улыбался.
— Что это? — удивилась она.
— Просто так.
— Просто так?
— Да. Я подумал, что ты заслуживаешь цветов. Просто потому что ты есть.
Лена рассмеялась и обняла его.
— Ты становишься романтиком.
— Это ты на меня так влияешь.
Они сели ужинать, и Лена подумала, что, наверное, это и есть счастье. Не идеальное, не безоблачное, но настоящее. Она больше не чувствовала себя служанкой в чужом доме. Она чувствовала себя женой. Любимой и уважаемой.
Зоя Михайловна иногда звонила и спрашивала, как дела. Она уже не говорила гадостей. Может быть, боялась, что сын перестанет приезжать. А может, действительно поняла, что была неправа. Лена не знала. Но ей было всё равно. Она больше не позволяла собой пользоваться. И это было главное.
—
Однажды Олег спросил:
— Ты когда-нибудь сможешь простить мою мать?
Лена подумала.
— Не знаю. Может быть, со временем. Но я не собираюсь с ней общаться. И это не обсуждается.
— Я понимаю.
— Но я не запрещаю тебе с ней видеться. Она твоя мать. Это твоё право.
— Спасибо.
— Не за что. Я просто не хочу, чтобы ты оказался между двух огней.
— Я и так между двух огней.
— Нет. Теперь ты сам по себе. И я сама по себе. И мы вместе.
Олег улыбнулся.
— Это звучит сложно.
— Это звучит честно.
Они обнялись. И Лена поняла, что, наверное, это и есть любовь. Не когда ты жертвуешь собой, а когда ты уважаешь себя и другого. И когда ты готов бороться за то, чтобы быть счастливым. Даже если для этого приходится иногда говорить «нет».
—
**Эпилог**
Через год Лена и Олег купили квартиру в новом доме. Недалеко от работы Лены и не очень далеко от матери Олега. Они решили начать всё с чистого листа. Зоя Михайловна осталась в своей квартире, но теперь с ней жила сиделка. Олег приезжал к ней два раза в неделю. Светлана — раз в неделю. Лена не приезжала вообще.
Иногда Зоя Михайловна звонила Лене и просила прощения. Лена выслушивала, но не меняла решения. Она не была злой. Она просто не хотела снова оказаться в той ситуации. И Олег её поддерживал.
Они жили вместе, строили планы, мечтали о будущем. Лена иногда вспоминала тот вечер, когда она сказала: «Хватит». Тогда ей казалось, что мир рушится. А оказалось, что это было начало новой жизни. Жизни, в которой она была не тенью мужа, а самой собой.
И это было здорово.
**Конец.**