Глава 1. Между средой и пятницей
В четверг вечером, получив перевод, я первым делом позвонила Рае.
– Раюш, ты в субботу свободна? – я старалась говорить буднично, будто приглашала на чай. – Приезжай ко мне, есть разговор. И это… платье синее надень, которое на все праздники.
Рая помолчала, потом хмыкнула:
– Альбин, ты чего? Свадьба же отменилась, ты сама говорила.
– Не отменилась. Переехала. В «Тоскану». И ты в списке. Все двадцать два человека в списке, я за этим прослежу.
– А свекровь твоя? – Рая понизила голос, будто Ариадна Модестовна могла услышать нас через телефон.
– Свекровь пока думает. Но у неё нет выбора: либо мои гости, либо никакой свадьбы. И знаешь что? Я впервые за шесть лет чувствую, что это моя свадьба, а не их.
Рая засмеялась – громко, раскатисто, как умела только она.
– Ну, Алька, даёшь! А я-то думала, ты там совсем скисла. Приеду, конечно. И мужу скажу, чтоб не брился – пусть Нонна Аркадьевна посмотрит на настоящего водителя.
– Пусть лучше побреется, – вздохнула я. – Но люрекса чтоб не было. Это единственное условие.
Положив трубку, я села на кухне и посмотрела на коробку с приглашениями. Двадцать две штуки с тиснением, по сто пятьдесят рублей – три тысячи триста. Уже подписанные, с адресами, с именами. Я достала первое: «Дорогие Ирина и Павел! Приглашаем вас на свадьбу…» Ирина – моя троюродная сестра из Твери, Павел – её муж, электрик. Они приезжали ко мне на Новый год, привозили домашние соленья. Чем они хуже Нонны Аркадьевны?
Я положила приглашение обратно. Нет, не буду ничего переписывать. Если «Тоскана» на восемнадцать персон, а моих гостей двадцать два, значит, придётся расширяться. Или пусть Ариадна Модестовна сама вычёркивает своих.
В пятницу днём позвонил Родион. Голос виноватый, но с ноткой раздражения – как у человека, который знает, что неправ, но не хочет это признавать.
– Аль, ну как ты там? Не обижаешься?
– Я не обижаюсь, Родя. Я жду деньги. Ты перевёл, я видела. Спасибо. Теперь давай поговорим о списке гостей.
– Мама сказала, ты устроила сцену.
– Я не устраивала сцену. Я поставила галочки. И ещё я сказала, что мои гости будут все. Двадцать два человека. Если в «Тоскане» не помещаются, пусть ищут другой зал. Или пусть объяснят, почему моя сестра из Твери хуже их Нонны Аркадьевны.
– Аль, ну ты же знаешь маму. Она не со зла. Она просто хочет, чтобы всё было прилично.
– А мои гости – это неприлично?
– Я не так сказал…
– Родя, – я сделала паузу, чтобы голос звучал ровно. – Ты в понедельник позвонил в ресторан и отменил бронь. Не сказал мне. Не спросил. Просто взял и отменил. Это как называется?
Он молчал. В трубке слышалось, как он дышит – тяжело, с присвистом, будто ему было трудно говорить.
– Я хотел как лучше, – наконец выдавил он.
– Я знаю, что ты хотел как лучше. Но «как лучше» для тебя – это чтобы мама не расстраивалась. А я, получается, потерплю?
– Аль…
– До пятницы ты перевёл деньги. Это уже шаг. Теперь следующий шаг: ты скажешь матери, что мои гости будут все. Или ты скажешь мне, что не можешь этого сделать. Тогда мы будем думать, что делать дальше.
– Что значит «что делать дальше»? – в голосе появилась тревога.
– Это значит, что я не выйду замуж за человека, который стыдится моей работы и моих друзей. Даже если у него есть квартира на Соколе.
Я положила трубку первой. Руки дрожали, но не от страха – от чего-то другого. От свободы, что ли. Оказывается, говорить «нет» – это как нырять в холодную воду: сначала страшно, потом обжигает, а потом привыкаешь и плывёшь.
В субботу приехала Рая. В синем платье, с коробкой конфет «Красная шапочка» – она всегда приносила конфеты, когда приходила в гости, даже если просто за солью. Мы сели на кухне, я достала список.
– Вот, смотри. Двадцать два человека. Восемнадцать она вычеркнула. Я вернула всех. Теперь она говорит, что в «Тоскане» не поместятся.
Рая пробежала глазами список, потом посмотрела на меня.
– Аль, а ты уверена, что хочешь эту свадьбу? Ну, вот честно. Я смотрю на тебя и вижу: ты как будто на войне. А свадьба – это же праздник.
– Я тоже так думала. Шесть лет думала, что это я какая-то не такая, что надо подстроиться, привыкнуть, не обращать внимания. А потом выучила итальянский и услышала, что они говорят на самом деле. Знаешь, что Ариадна Модестовна сказала в среду? «Меньше народу, меньше расходов и меньше стыда». Это про моих гостей. Про тебя, Рая.
Рая поджала губы.
– Ну, про меня-то ладно. Я к таким вещам привыкла. А вот ты… Ты правда думаешь, что после свадьбы что-то изменится? Она же не перестанет.
– Не перестанет, – согласилась я. – Но я перестану молчать. Я три года учила итальянский, чтобы понимать, что они говорят. А теперь я могу им ответить. И знаешь, что самое смешное? Они даже не подозревают, что я всё понимаю.
Рая хитро прищурилась.
– Так ты что, притворяешься?
– Пока да. Но у меня есть план. Свадьба третьего октября. Я хочу сказать тост на итальянском. Такой, чтобы они поняли: я не простушка с квартирой. Я Альбина, сестра-хозяйка, и я говорю на их языке лучше, чем они думают.
– А Родион знает?
– Нет. И не должен. Пока.
Рая покачала головой.
– Ну, Алька, ты даёшь. Я бы так не смогла. Я бы давно уже всё выложила.
– А я не могу. Потому что если я скажу сейчас, они подумают, что я делала это назло. А если я скажу на свадьбе – при всех, когда уже ничего не исправишь, – они поймут, что я делала это для себя. Чтобы быть равной. Чтобы не чувствовать себя чужой за их столом.
Мы просидели до вечера, обсуждая гостей, платье и то, как Рая будет объяснять мужу, что люрекс – это не обязательно. Я проводила её до автобуса и вернулась домой с чувством, что впервые за долгое время у меня есть союзник.
Глава 2. Воскресный обед
В воскресенье я, как обычно, приехала на Сокол. На этот раз я не стала надевать то скромное серое платье, которое Ариадна Модестовна называла «практичным». Я надела бордовую блузку с глухим воротом – ту самую, которую она однажды назвала «слишком яркой для вашего возраста». Мне было всё равно. Или почти всё равно.
Дверь открыл Феликс Петрович. Впервые за шесть лет он посмотрел на меня не на руки, а в лицо.
– Альбина, – сказал он вместо приветствия. – Проходите. Ариадна, к нам пришли.
За столом было непривычно тихо. Ариадна Модестовна сидела с прямой спиной, как всегда, но что-то в ней изменилось. Может быть, она просто устала. Или, может быть, поняла, что красный карандаш – не самое сильное оружие.
– Садитесь, деточка, – сказала она. – У нас сегодня лазанья. Родя, передай Альбине тарелку.
Родион сидел между нами и старался не смотреть ни на кого. Он передал тарелку, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Его рука была холодной.
Обед начался как обычно: разговоры о погоде, о ценах, о том, что в «Тоскане» новый шеф-повар. Ариадна Модестовна была подчёркнуто вежлива, даже спросила, как дела на работе. Я ответила, что всё хорошо, что склад принял новую партию белья, что зимой ожидается проверка.
– Проверка? – она подняла бровь. – Это что, серьёзно?
– Вполне. У нас всё по описи, так что я не волнуюсь.
– Ну да, ну да, – она промокнула губы салфеткой. – С описью, конечно, спокойнее.
По тому, как она произнесла «с описью», я поняла: это было сказано с той же интонацией, с какой она говорила «простушка». Но я не стала реагировать. Я ждала.
После второго блюда Феликс Петрович отложил вилку и сказал:
– Альбина, мы тут посоветовались с Ариадной. Насчёт свадьбы.
Я подняла глаза. Родион замер.
– «Тоскана» на восемнадцать персон, – продолжал Феликс Петрович, – это, конечно, маловато. Но у них есть второй зал, на двадцать пять. Если подвинуть столы, можно посадить двадцать четыре. Ваши двадцать два плюс мы двое – как раз помещаемся.
– Феликс, – вмешалась Ариадна Модестовна, – мы же договаривались.
– Ариадна, – он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то такое, чего я раньше не видела. – Мы договаривались, что свадьба будет камерной. Двадцать четыре человека – это камерно. Просто чуть более… семейно.
Ариадна Модестовна поджала губы, но промолчала.
– Счёт пополам, – сказал Феликс Петрович. – Как и договаривались. Но с вашей стороны двадцать два гостя, с нашей – двое. Это не совсем пополам.
– Феликс Петрович, – я постаралась говорить спокойно, – я готова платить за своих гостей. Полностью. С вас – только ваши двое. Так будет честно.
Он посмотрел на меня с удивлением. Потом кивнул.
– Справедливо. Тогда так и сделаем.
Ариадна Модестовна отложила салфетку.
– Альбина, вы понимаете, что это ваша свадьба? Не наша. Мы просто хотим, чтобы всё прошло… достойно.
– Я понимаю, – сказала я. – Именно поэтому я хочу, чтобы на ней были мои гости. Все. Потому что это моя свадьба. И я хочу, чтобы на ней были люди, которые меня любят. А не только те, кто соответствует вашему кругу.
За столом повисла тишина. Родион смотрел в тарелку. Феликс Петрович хмыкнул. Ариадна Модестовна медленно, очень медленно взяла вилку и сказала:
– Что ж. Значит, двадцать четыре. Я передам в «Тоскану».
Это была победа. Маленькая, но победа. Я почувствовала, как что-то внутри меня расслабилось. Не всё, но что-то.
После обеда Родион вышел меня проводить. На лестничной площадке он взял меня за руку.
– Аль, спасибо. Ты не представляешь, как я… – он замолчал, подбирая слова. – Я думал, ты уйдёшь.
– Я тоже так думала, – честно сказала я. – Но потом решила, что не хочу уходить. Я хочу, чтобы ты был со мной. Но не так, как раньше. Не в роли человека, который выбирает этикетку на бутылке.
Он вздрогнул.
– Ты заметила?
– Я всё замечаю, Родя. Просто раньше молчала.
Он сжал мою руку крепче.
– Я поговорю с мамой. Не сейчас, позже. Но я скажу ей, что ты – это ты. И что она должна это принять.
– Хорошо, – сказала я. – Только не тяни. До свадьбы осталось меньше месяца.
Он кивнул. Я поцеловала его в щёку и пошла к лифту. На душе было странно: легко и тревожно одновременно. Как будто я выиграла бой, но война ещё не закончилась.
Глава 3. Уроки Сильвии
Во вторник я пришла на урок к Сильвии. Она ждала меня на экране – рыжая, улыбчивая, с чашкой кофе в руке.
– Ну что, готова? – спросила она по-итальянски. – Сегодня у нас тост. Ты его выучила?
– Выучила, – ответила я. – Но я хочу его немного изменить.
– Как изменить?
– Я хочу сказать не только «спасибо, что приняли в семью». Я хочу сказать, что я не просто простушка с квартирой. Я хочу сказать, что я – Альбина, сестра-хозяйка. И что я говорю на их языке.
Сильвия отставила чашку.
– Альбина, это смело. Ты уверена?
– Уверена. Я три года учила итальянский не для того, чтобы сказать «спасибо». Я учила его, чтобы понимать. А теперь я хочу, чтобы они поняли меня.
Сильвия улыбнулась.
– Тогда давай напишем новый тост. Но сначала – грамматика. Ты помнишь сослагательное наклонение?
– Помню. Congiuntivo presente. Che io sia, che tu sia…
– Брава. Тогда начнём.
Мы работали два часа. Сильвия гоняла меня по временам, по предлогам, по произношению. К концу урока у меня в голове гудело, но я знала: тост готов.
– «Дорогие Ариадна и Феликс, – начала я медленно, – спасибо, что приняли меня в свою семью. Я знаю, что мы разные. Я выросла в другом городе, работаю в другой сфере, и мои друзья говорят на другом языке. Но я хочу, чтобы вы знали: я люблю вашего сына. И я хочу, чтобы мы были семьёй. Настоящей. Не той, где за столом говорят на языке, который не все понимают. А той, где каждый может сказать то, что думает, и быть услышанным».
Я замолчала. Сильвия смотрела на меня с гордостью.
– Брависсима. Только одно: «spero che possiamo essere una famiglia» – лучше «spero che diventeremo una famiglia». Будущее время звучит увереннее.
– Спасибо, – сказала я. – Ты не представляешь, как много это для меня значит.
– Представляю, – Сильвия подмигнула. – Я тоже когда-то выходила замуж за русского. И тоже учила язык, чтобы понимать свекровь. Правда, у меня свекровь была добрее. Но всё равно.
Она помахала рукой и отключилась. А я осталась сидеть перед ноутбуком, глядя на тёмный экран и думая о том, что будет третьего октября.
Глава 4. Приглашения
В среду я позвонила Рае и сказала, что нужно собрать всех, кто был в списке. Не для того, чтобы что-то обсуждать, а просто чтобы предупредить: свадьба будет в «Тоскане», в узком кругу, но все приглашены. Рая взяла на себя девочек с третьего этажа и свою семью. Я обзвонила остальных.
Первой я позвонила тёте Вале, маминой сестре. Она жила в Твери, ей было семьдесят два, и она была единственным человеком, который всегда говорил мне правду в лицо.
– Альбина? – её голос был хриплым, как всегда. – Ты чего звонишь? Что-то случилось?
– Нет, тёть Валь. Всё хорошо. Я выхожу замуж.
– За этого, что ли? Соколовского?
– За Родиона, да.
– Ну наконец-то. А то я думала, ты так и будешь с ним сожительствовать до пенсии.
– Тёть Валь, свадьба третьего октября. В Москве, в ресторане. Я хочу, чтобы ты приехала.
– А чего это вдруг? Ты же говорила, что свадьба будет маленькая, только свои.
– Теперь все свои, – сказала я. – И ты в том числе.
Тётя Валя помолчала.
– Альбин, ты чего-то не договариваешь. Свекровь твоя, что ли, опять?
– Опять. Но я справляюсь.
– Ну смотри. Если что, я могу и не приехать. Мне-то что, я старая, мне лишь бы не мешать.
– Тёть Валь, ты не мешаешь. Ты моя семья. И я хочу, чтобы ты была на моей свадьбе. Понятно?
– Понятно, – она вздохнула. – Ладно, приеду. Платье у меня есть, синее, с брошью. Не люрекс, не бойся.
Я засмеялась. Тётя Валя всегда знала, как поднять настроение.
К вечеру я обзвонила всех. Двадцать два человека, включая Раю, тётю Валю, двоюродного брата с женой, трёх девочек с работы, соседку по подъезду, которая всегда поливала мои цветы, когда я уезжала, и ещё нескольких человек, с которыми я дружила много лет. Никто не отказался. Все говорили: «Конечно, Альбина, мы придём». И я понимала: это не просто гости. Это люди, которые действительно меня любят.
Глава 5. «Тоскана»
В пятницу я поехала в «Тоскану» – посмотреть зал и обсудить меню. Ресторан был на Патриарших, в старом особняке с лепниной и высокими потолками. Меня встретила администратор – молодая женщина с идеальной укладкой и голосом, который, казалось, был создан для того, чтобы говорить «добро пожаловать».
– Альбина Николаевна? – она улыбнулась. – Нас предупредили. Проходите, я покажу зал.
Зал был красивый: овальный стол, свечи, белоснежные скатерти. На двадцать четыре человека – в самый раз. Я представила, как здесь будут сидеть Рая в синем платье, тётя Валя с брошью, девочки с работы, соседка… И как Ариадна Модестовна будет смотреть на них, поджав губы.
– Меню мы обсудим позже, – сказала администратор. – Но есть один момент. Ариадна Модестовна просила передать, что она хотела бы внести некоторые… коррективы.
– Какие?
– Она просила исключить из меню блюда с чесноком и луком. И ещё она сказала, что было бы лучше, если бы гости не пили крепкий алкоголь. Только вино.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Но я сдержалась.
– Передайте Ариадне Модестовне, что меню мы обсудим вместе. И что мои гости – взрослые люди. Они сами решат, что им пить.
Администратор кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
– Хорошо, Альбина Николаевна. Я передам.
Я вышла из ресторана и села на скамейку на Патриарших. Мимо проходили люди, кто-то смеялся, кто-то катил коляску. Обычная московская жизнь. А я сидела и думала: почему я должна воевать за право пригласить своих друзей на собственную свадьбу? Почему я должна доказывать, что я достойна?
Ответа не было. Но было другое: я больше не собиралась отступать.
Глава 6. Разговор с Родионом
Вечером позвонил Родион.
– Аль, мама сказала, ты была в «Тоскане».
– Была.
– Она говорит, ты отказалась убрать чеснок из меню.
– Не отказалась. Сказала, что мы обсудим это вместе. И что мои гости сами решат, что пить.
– Аль, ну это же мелочи. Ну какая разница, чеснок или нет?
– Разница в том, Родя, что она опять решает за меня. Опять пытается контролировать. Сначала список гостей, потом меню. А завтра она скажет, какое платье мне надеть.
– Она просто хочет, чтобы всё было красиво.
– А мои гости – это некрасиво? Рая в синем платье – некрасиво? Тётя Валя с брошью – некрасиво?
Родион замолчал. Я слышала, как он дышит.
– Аль, я не знаю, что сказать. Я пытаюсь быть между вами, но…
– Не надо быть между нами. Будь со мной. Или не будь вообще.
– Это ультиматум?
– Это правда. Я устала быть женщиной, которая носит подушки. Я хочу быть женщиной, которую любят. По-настоящему. А не той, которую терпят, потому что у неё есть квартира.
На другом конце провода стало тихо. Потом Родион сказал:
– Я тебя люблю. Правда. И я не хочу тебя терять.
– Тогда докажи это. Не словами. Делом.
Я положила трубку и долго сидела в темноте, глядя в окно. За окном горели фонари, шумел город. А я думала о том, что, может быть, впервые в жизни я говорю то, что действительно думаю. И это было страшно. И освобождающе.
Глава 7. Сюрприз для свекрови
До свадьбы оставалось две недели. Я продолжала ездить на воскресные обеды, но теперь они проходили иначе. Ариадна Модестовна была вежлива, но в её вежливости чувствовалась натянутость. Она больше не переходила на итальянский при мне – по крайней мере, я не замечала. Но я знала: она просто стала осторожнее.
А я продолжала учить итальянский. Сильвия гоняла меня по тосту, и я уже произносила его без запинки. Но главное было не в произношении. Главное было в том, что я собиралась сказать.
Однажды в воскресенье, когда мы сидели за столом, Ариадна Модестовна вдруг сказала:
– Альбина, а вы, я слышала, учите итальянский?
Я чуть не поперхнулась. Родион замер. Феликс Петрович отложил газету.
– Учу, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– И как успехи?
– Не жалуюсь.
– А зачем вам итальянский? – она смотрела на меня с любопытством, но в этом любопытстве была настороженность.
– Хочу понимать, о чём говорят за столом, – честно сказала я.
Ариадна Модестовна поджала губы. Феликс Петрович хмыкнул.
– Ну что ж, – сказала она. – Похвально. Может быть, вы даже скажете что-нибудь на свадьбе?
– Скажу, – ответила я. – Обязательно скажу.
Она не поняла, что я имею в виду. Но я видела, как Родион посмотрел на меня – с тревогой и hope.
Глава 8. Свадьба
Третье октября выдалось солнечным. Я проснулась в шесть утра и долго лежала, глядя в потолок. Сегодня. Сегодня всё решится.
Платье было готово ещё месяц назад – простое, кремовое, без излишеств. Я не хотела быть «простушкой», но и не хотела быть «дамой из общества». Я хотела быть собой.
Рая приехала в девять. Она помогла мне собраться, сделала причёску – не слишком замысловатую, но аккуратную. Тётя Валя приехала в одиннадцать, с брошью и коробкой пирожков.
– Ну что, невеста, – сказала она, оглядев меня. – Хороша. Не то что эти ихние фифы.
– Тёть Валь, – засмеялась я. – Ты чего? Какие фифы?
– А я знаю, что говорю. Свекровь твоя мне вчера звонила. Спрашивала, не могу ли я приехать попозже, чтобы не мешать фотосессии.
– И что ты сказала?
– Сказала, что приеду, когда захочу. И что если она ещё раз позвонит, я вообще не приеду.
Я обняла её.
– Спасибо, тёть Валь.
– Не за что, – она похлопала меня по спине. – Иди уже. Жених заждался.
В «Тоскану» я приехала в час. Зал был украшен белыми розами и свечами. Гости уже собирались. Рая стояла у входа с мужем – он был побрит, в костюме, и выглядел непривычно серьёзным. Девочки с работы пришли в платьях, но без люрекса. Тётя Валя сидела за столом и что-то оживлённо рассказывала соседке.
Ариадна Модестовна стояла в углу с бокалом вина. Она была в тёмно-синем платье, с брошью, и выглядела безупречно. Феликс Петрович стоял рядом, в костюме, с галстуком.
Родион ждал меня у алтаря – точнее, у стола, где нас должны были расписать. Он был бледен, но улыбался.
Церемония прошла быстро. Мы расписались, обменялись кольцами, поцеловались. Гости аплодировали. Ариадна Модестовна улыбалась – той самой улыбкой, которая ничего не выражала.
Потом начался обед. Официанты разносили закуски, вино лилось рекой. Я сидела рядом с Родионом, держала его за руку и ждала. Ждала момента, когда нужно будет сказать тост.
И вот он настал. Феликс Петрович встал, поднял бокал и сказал:
– Дорогие друзья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать свадьбу нашего сына Родиона и Альбины. Мы рады приветствовать вас в этом зале. Пусть ваш союз будет крепким, а дом – полной чашей.
Он сел. Гости выпили. Ариадна Модестовна посмотрела на меня с вызовом: мол, теперь твоя очередь.
Я встала. Взяла бокал. И заговорила.
– Дорогие Ариадна и Феликс, – начала я по-итальянски. – Спасибо, что приняли меня в свою семью.
Зал затих. Ариадна Модестовна замерла с бокалом в руке. Феликс Петрович медленно опустил вилку.
– Я знаю, что мы разные, – продолжала я. – Я выросла в другом городе, работаю в другой сфере, и мои друзья говорят на другом языке. Но я хочу, чтобы вы знали: я люблю вашего сына. И я хочу, чтобы мы были семьёй. Настоящей. Не той, где за столом говорят на языке, который не все понимают. А той, где каждый может сказать то, что думает, и быть услышанным.
Я сделала паузу. В зале было тихо. Рая смотрела на меня с гордостью. Тётя Валя приоткрыла рот. Родион сжал мою руку под столом.
– Я учила итальянский три года, – продолжала я, – чтобы понимать, о чём вы говорите. И чтобы однажды ответить. Сегодня я это делаю. Я не простушка с квартирой. Я Альбина, сестра-хозяйка. И я говорю на вашем языке. Надеюсь, теперь мы можем говорить на одном языке. Спасибо.
Я подняла бокал. Несколько секунд никто не двигался. Потом Феликс Петрович встал и сказал:
– Браво, Альбина. Браво.
Он поднял свой бокал. Ариадна Модестовна сидела неподвижно. Потом медленно, очень медленно, она тоже подняла бокал.
– Что ж, – сказала она по-русски. – Вы меня удивили, деточка. Я не ожидала.
– Я знаю, – ответила я. – Поэтому и учила.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. И в этом взгляде было что-то новое. Не тепло, нет. Но уважение. Или, может быть, просто признание того, что я не та, кем она меня считала.
Гости выпили. Зал снова наполнился шумом. Рая подбежала ко мне и обняла.
– Алька, ты сумасшедшая! Ты это сделала!
– Сделала, – улыбнулась я. – Теперь главное – не остановиться.
Глава 9. После свадьбы
Свадьба закончилась поздно. Гости разошлись, официанты убирали посуду. Мы с Родионом стояли на крыльце «Тосканы», и он держал меня за руку.
– Ты знала, что я не понимаю по-итальянски? – спросил он.
– Знала.
– И всё равно сказала?
– Сказала.
– Почему?
– Потому что это была не для тебя. Это было для них. И для меня.
Он помолчал.
– А что ты сказала? Ну, в конце?
– Я сказала, что я не простушка с квартирой. Я Альбина, сестра-хозяйка. И я говорю на их языке.
Родион засмеялся.
– Ну ты даёшь. Мама, наверное, до сих пор в шоке.
– Наверное.
– Она мне потом сказала, что ты её удивила. И что она не ожидала.
– А ты?
– Я? – он посмотрел на меня. – Я всегда знал, что ты не простушка. Просто боялся это признать.
– Почему?
– Потому что тогда пришлось бы признать, что я трус. А я не хотел.
Я обняла его.
– Теперь можешь признать.
Он кивнул.
– Могу. И знаешь что? Я рад, что ты это сделала. Теперь я хотя бы понимаю, за кого женился.
– За кого?
– За сильную woman. Которая не боится говорить то, что думает.
– А ты не боишься?
– Боюсь, – честно сказал он. – Но это уже не важно.
Мы поехали домой – в мою квартиру в Выхино. Не в сталинку на Соколе, не в его комнату, а ко мне. Потому что теперь это был наш дом. Наш, а не его родителей.
Глава 10. Эпилог
Прошло полгода. Я по-прежнему работала сестрой-хозяйкой в санатории. Родион переехал ко мне, и мы вместе делали ремонт на кухне. Ариадна Модестовна звонила раз в неделю – вежливо, но без прежнего высокомерия. Иногда она даже спрашивала, как дела на работе.
На восьмое марта она подарила мне книгу – итальянско-русский разговорник. Без записки, без комментариев. Просто книгу.
Я позвонила ей и сказала спасибо.
– Не за что, деточка, – ответила она. – Я подумала, тебе пригодится. Для следующего тоста.
– Следующего?
– Ну, мало ли. Может, на годовщину что-нибудь скажешь.
Я засмеялась.
– Скажу. Обязательно скажу.
И повесила трубку. А потом села на кухне, открыла разговорник и улыбнулась. Впереди было много лет, много обедов и много слов. Но теперь я знала: я могу говорить на любом языке. И меня услышат.
Конец.