— Ну, посмотрим, может, он хоть чем-то удивит… — подумала она, но вслух сказала: — Проходите, Родион. Устраивайтесь.

Он вошёл, оглядел номер — светлый, уютный, с балконом, выходящим на ту же сторону, что и их с Галей. Из окна открывался вид на горы и сосновый лес. В углу стояла бутылка в ведёрке со льдом — явно приготовленная заранее.

— Вы предусмотрительны, — заметил он, кивнув на шампанское.

— Люблю красивые вечера, — улыбнулась Эльвира. — Особенно в таком месте. Вы первый раз в этом санатории?

— Да. А вы?

— Уже третий. Люблю здесь тишину. И людей немного. Идеально для того, чтобы… — она сделала паузу, — забыться.

Родион почувствовал, что она говорит о чём-то личном, но решил не углубляться. Ему не нужны были её проблемы. Ему нужен был отдых. И она — как часть этого отдыха.

— Забыться — это моё любимое занятие в последнее время, — усмехнулся он, разливая вино по бокалам.

Они чокнулись. Эльвира пила маленькими глотками, внимательно разглядывая его поверх бокала. Что-то в этом мужчине её настораживало. Слишком он был расслаблен для человека, который «потерял жену». Слишком легко шёл на контакт. Слишком быстро хотел перейти к делу.

— Расскажите о себе, — попросила она, откинувшись на спинку кресла. — Чем занимаетесь? Откуда вы?

— Я? — он на секунду задумался. — Работаю в строительной компании. Ничего особенного. Живу в небольшом городе. Приехал отдохнуть, набраться сил.

— А ваша жена? — мягко спросила Эльвира. — Как она умерла?

Родион закашлялся. Вопрос застал его врасплох.

— Болезнь, — коротко ответил он. — Долгая, тяжёлая. Не хочу об этом вспоминать.

Эльвира кивнула, но в её глазах мелькнуло сомнение. Она много лет работала психологом — до того, как вышла на пенсию. И этот мужчина врал. Неумело, нервно, но врал.

— Понимаю, — сказала она, не подавая вида. — Будем пить за жизнь. За тех, кто ещё здесь.

Они выпили. Разговор перешёл на общие темы — погода, природа, местные достопримечательности. Родион расслабился и даже начал острить. Эльвира смеялась, хотя внутри неё росла тревога.

«Что-то здесь не так, — думала она. — Но может, я просто слишком подозрительна».

Они перебрались на балкон. Вечер был тёплым, звёзды уже зажигались на небе. Эльвира поставила на перила бокал и вдруг спросила:

— А вы не хотите позвонить кому-нибудь? Сказать, что вы здесь?

— Нет, — слишком быстро ответил Родион. — Я никому не нужен.

— Это грустно, — тихо сказала она.

В этот момент в номере Родиона раздался телефонный звонок. Громко, настойчиво. Он вздрогнул.

— Извините, — пробормотал он. — Я на секунду.

Он выскочил с балкона, но Эльвира успела заметить, как он вышел не в коридор, а в соседнюю дверь.

«Странно, — подумала она. — Он же сказал, что один».

Она тихо, босиком, вышла с балкона и подошла к двери, в которую он скрылся. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился приглушённый голос:

— Да, Галя, я в аптеку зашёл… Да, купил всё, что доктор прописал… Нет, я не пью, ты что… Слушай, мне надо отключиться, батарея садится… Да, я скоро вернусь… Лежи, отдыхай…

Эльвира отпрянула от двери. Всё стало ясно. Женат. Жена больна. А он… он просто развлекается, пока она мучается в соседнем номере.

Она вернулась к себе, налила ещё вина и выпила залпом. Когда Родион вернулся, она уже сидела в кресле с каменным лицом.

— Всё в порядке? — спросил он, не замечая перемены.

— Да, — холодно ответила она. — Родион, вы мне врёте, не так ли?

Он замер.

— О чём вы?

— О том, что вы один. О том, что вы вдовец. Я видела, в какую дверь вы зашли. Это был не туалет и не выход. Это был ваш номер. А ваш номер — он на одного? Или всё-таки на двоих?

Родион побледнел. Потом попытался улыбнуться.

— Вы меня неправильно поняли…

— Я поняла всё правильно, — перебила Эльвира. — Вы женаты. Ваша жена где-то здесь, в санатории. И она, судя по всему, больна. А вы… вы пришли ко мне. Зачем? Чтобы развлечься? Чтобы почувствовать себя мужчиной?

Он молчал.

— Знаете, Родион, — она встала и подошла к двери. — Я была замужем тридцать лет. Мой муж изменял мне. Я знаю это лицо. И ваш взгляд. И эти оправдания. Уходите.

— Эльвира, ну пожалуйста…

— Уходите, — повторила она ледяным голосом. — И не подходите ко мне больше.

Родион вышел. В коридоре он остановился, перевёл дыхание и вернулся в свой номер.

Галя спала. На тумбочке лежали лекарства, которые он купил. Он сел в кресло и уставился в стену.

«Всё пошло не по плану, — думал он. — Но ничего. Завтра будет новый день. Может, передумает».

Он ошибся. Эльвира не передумала. Утром она подошла к администратору и попросила переселить её в другой корпус. Сказала, что хочет сменить обстановку. Администратор удивилась, но согласилась.

Родион искал её весь день. Не нашёл. Спросил у официантки — та сказала, что та женщина уехала. В другой санаторий.

Он вернулся в номер злой и раздражённый. Галя уже чувствовала себя лучше, сидела в кровати, пила чай.

— Ты где пропадал? — спросила она.

— Гулял, — буркнул он.

— Спасибо, что лекарства купил. Мне уже легче. Завтра, наверное, смогу встать.

— Хорошо, — без энтузиазма ответил он.

— Родя, ты чего такой? — удивилась она.

— Устал. Пойду спать.

Он лёг на свою кровать, повернулся к стене и закрыл глаза. Галя смотрела на него и не понимала, что происходит. Но спрашивать не стала — побоялась услышать ответ.

Оставшиеся дни отпуска прошли в молчании. Родион был мрачен, почти не разговаривал с женой, хотя она уже поправилась. Они гуляли по парку, ходили на процедуры, но между ними словно выросла стена.

Галя чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что именно.

Дома, через неделю после возвращения, она случайно нашла в его куртке чек из цветочного магазина. Гвоздики. Датировано тем самым днём, когда он якобы ходил в аптеку.

— Родя, — спросила она вечером. — Кому ты покупал цветы?

Он побледнел.

— Какие цветы?

— Гвоздики. Чек у тебя в кармане.

Он молчал. Долго. Потом сказал:

— Это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? — спросила она. — Скажи мне. Что я думаю?

Он не ответил.

— Я подала на развод через месяц, — рассказывала Галя своей подруге спустя полгода. — Не потому что он изменил. А потому что он врал. И потому что он оставил меня одну, когда мне было плохо. А сам пошёл развлекаться. Понимаешь? Я лежала с температурой, а он… он ухаживал за другой.

— И как ты это узнала? — спросила подруга.

— Та женщина нашла меня. Эльвира. Она извинилась, сказала, что не знала. И рассказала всё. Как он врал ей, что вдовец. Как он убегал от меня, чтобы встретиться с ней. Как он пытался её соблазнить. Она сказала: «Ваш муж — не мужчина. Он ребёнок, который хочет игрушки. И неважно, что игрушки ломаются».

Галя замолчала, глядя в окно.

— Ты не жалеешь? — спросила подруга.

— Жалею, — ответила Галя. — Что не увидела этого раньше. Что потратила на него столько лет. Что поверила, что он меня любит.

Она помолчала и добавила:

— Но лучше поздно, чем никогда.

Родион остался один. Сначала он звонил, просил прощения, умолял вернуться. Потом перестал. Говорят, он уехал в другой город. Устроился на стройку. Живёт в общежитии. Иногда присылает алименты — маленькие, нерегулярные.

Галя больше не ждёт сюрпризов. Она строит свою жизнь заново — без лжи, без обмана, без мужчин, которые считают, что жена — это обуза, а отдых — это когда она болеет в соседней комнате.

А Эльвира… она до сих пор ездит в тот санаторий. Говорит, что там хорошая вода и тишина. И что однажды она встретила там мужчину. Честного. Настоящего. Без жён и вранья.

Но это уже совсем другая история.