— Мама, а откуда я у вас появилась? — как-то спросила она, как спрашивают все дети в этом возрасте.

— Мы нашли тебя в специальном доме, где живут детки, — ласково ответила мама. — Ты была самой красивой. Мы с папой увидели тебя и сразу поняли: ты наша девочка.

— А вы меня купили?

— Ох, если бы всё было так просто! Детей не покупают, их усыновляют. Мы долго собирали документы, проходили проверки… Нам пришлось постараться, чтобы ты стала нашей дочкой.

Позже, уже в начальной школе, Нина рассказала об этом подругам.

— Значит, ты не родная, — заявили девочки.

— Как это не родная? Я мамина и папина!

— Ты приёмная!

Это слово ей сразу не понравилось. Придя домой, она тут же обратилась к матери:

— Мам, это правда, что я не родная?

— Ты для меня самая родная и любимая, — мягко ответила Дарина. — Просто я не смогла тебя родить. Тебя родила другая женщина, а я тебя приняла всем сердцем. Поэтому и говорят «приёмная».

— Значит, я чужая?

— Нет, конечно! Как ты можешь быть чужой? Я тебя не родила — но это не делает нас чужими. Посмотри, ты ведь даже на папу похожа!

И правда — внешне Нина удивительно напоминала приёмного отца. Даже знакомые часто удивлялись:

— Надо же! Иногда родные дети так не похожи на родителей, как Нина на вас!

Отец шутил, что передал ей гены «по воздуху», а мама немного смущалась — ей не нравилось, когда кто-то акцентировал внимание на том, что дочь не родная.

До определённого возраста Нина почти не задумывалась об этом. Но всё изменилось в подростковом возрасте.

После своего пятнадцатилетия она вдруг спросила:

— Мам, а кто мои настоящие родители?

Вопрос застал Дарину врасплох.

— Зачем тебе это, Нина? — с лёгкой обидой спросила она.

— Мам, не подумай ничего плохого… Просто интересно. Кто они? Почему меня оставили? Ты не знаешь?

— Не знаю… — тяжело вздохнула Дарина. — Но тебе говорили: твоих родителей уже нет в живых.

Нина расстроенно посмотрела на неё. Больше она к этой теме не возвращалась… но внутри этот вопрос никуда не исчез.

—

Прошли годы. Нина выросла, окончила школу и вышла замуж по большой любви. Её избранником стал Владимир — красивый, добрый парень. Он работал водителем, любил своё дело и больше всего ценил семью. Всё, что он делал, было ради того, чтобы его жена была счастлива.

Их отношения были тёплыми, искренними, почти идеальными. Но была одна боль: у них не было детей.

Шли месяцы, потом годы… а долгожданная беременность так и не наступала.

Они оба мечтали о ребёнке. Родители Нины тоже с нетерпением ждали внуков. Но всё было напрасно.

Спустя три года безуспешных попыток Нина обратилась в женскую консультацию. Обследование показало — она абсолютно здорова. Тогда врачи предложили проверить мужа.

Владимир сразу согласился.

После анализов ему сказали:

— К сожалению, естественным путём стать отцом вам будет крайне сложно. Понадобится лечение и специальные процедуры.

— Ну раз нужно — значит будем делать, — ответил он. — Это поможет?

— Мы будем надеяться… — уклончиво сказала врач.

И Володя понял: надежда есть, но очень слабая.

Нина сидела рядом и с тревогой смотрела на мужа. Она боялась, что он начнёт винить себя, предложит ей уйти, найти другого…

Но Владимир посмотрел ей в глаза и спокойно сказал:

— Всё будет хорошо. Мы справимся.

Начались долгие месяцы лечения. Деньги уходили, силы тоже… а результата всё не было.

На последнем приёме врач произнёс:

— Шанс есть, но он минимальный. Вам остаётся надеяться на чудо.

— Значит, будем надеяться, — твёрдо ответил Владимир.

После этого он решил больше не возвращаться к этим процедурам.

Дома он как-то сказал:

— Столько денег потратили… Лучше бы ремонт сделали.

— Зачем нам ремонт, если в доме пусто… — тихо ответила Нина.

И тут же замолчала, испугавшись, что он предложит выход, о котором она даже боялась думать…

Продолжение в первом комментарии

..И тут же замолчала, испугавшись, что он предложит выход, о котором она даже боялась думать.

Но Владимир не сказал ничего. Только обнял её и прошептал:

— Нина, главное, чтобы мы были вместе. Всё остальное приложится.

Она хотела верить. Но внутри росла пустота. Каждый месяц, когда приходили «эти дни», она закрывалась в ванной и плакала. А потом выходила с улыбкой — чтобы муж не видел её слёз.

Однажды вечером она не выдержала.

— Володя, — сказала она, глядя в стену. — Может, нам… усыновить ребёнка?

Он замер. Долго молчал. Потом спросил:

— Ты серьёзно?

— Да. Я же сама приёмная. И ничего — выросла нормальным человеком. И мама с папой меня любят. Почему у нас не может быть так же?

Владимир подошёл к ней, сел рядом, взял за руку.

— Нина, я не против. Но ты понимаешь, что это сложно? Документы, проверки, очереди… И потом, ребёнок будет не наш кровный.

— А я для моих родителей — кровная? — тихо спросила она. — Они меня любят меньше из-за этого?

— Нет, — ответил он. — Но я боюсь, что ты потом будешь жалеть. Что захочешь своего, родного.

— Володя, у нас не получается своего. И не получится, врачи сказали. Мы можем ещё десять лет лечиться, потратить все деньги и остаться у разбитого корыта. Или можем подарить дом и любовь ребёнку, у которого ничего нет. Как мои родители подарили мне.

Он обнял её и сказал:

— Давай подумаем. Не торопись.

Нина не торопилась. Она ждала. Но через месяц она снова завела этот разговор. Потом ещё через месяц.

И Владимир сдался.

— Хорошо, — сказал он. — Давай попробуем.

Они собрали документы, прошли медкомиссию, заполнили анкеты. Их пригласили на собеседование в органы опеки.

— Почему вы хотите взять ребёнка? — спросила женщина в строгом костюме.

— Потому что мы можем дать ему любовь, — ответила Нина. — И потому что у меня самой была такая же судьба. Я знаю, как это важно — когда тебя выбирают.

Сотрудница опеки посмотрела на неё внимательно, что-то пометила в блокноте и сказала:

— Мы рассмотрим ваше заявление. Ждите звонка.

Они ждали три месяца. Каждый день Нина подходила к телефону, проверяла почту, боялась пропустить звонок.

И однажды он раздался.

— Алло, Нина? Это из отдела опеки. У нас есть девочка, три года. Очень нуждается в семье. Вы не хотели бы познакомиться?

Нина чуть не выронила трубку.

— Да! Конечно! Когда?

— Завтра в десять утра. Приезжайте в детский дом.

Они с Володей не спали всю ночь. Думали, переживали, строили планы. А утром поехали.

Девочку звали Алиса. Тоненькая, светловолосая, с огромными серыми глазами. Она сидела в углу комнаты и перебирала кубики, ни на кого не глядя.

— Она у нас недавно, — тихо сказала воспитательница. — Родителей лишили прав. Мать пьёт, отец в тюрьме. Девочка очень замкнутая, не разговаривает. Мы надеемся, что в семье она оттает.

Нина подошла к Алисе, присела на корточки и сказала:

— Привет. Меня зовут Нина. А тебя?

Девочка подняла глаза. Посмотрела долго, внимательно. А потом вдруг протянула руку и дотронулась до Нининого лица.

— Мама? — спросила она тихо-тихо.

У Нины перехватило дыхание.

— Да, — ответила она. — Если ты захочешь.

Алиса кивнула. Один раз. И улыбнулась.

Владимир стоял в дверях и вытирал слёзы.

Оформление заняло ещё два месяца. Но Нина ездила к Алисе каждые выходные, носила игрушки, книжки, сладости. Девочка привыкала, начинала говорить, сначала односложно, потом целыми фразами.

— Ты придёшь завтра? — спрашивала она каждый раз, когда Нина уходила.

— Приду, — обещала Нина. — Обязательно.

И она приходила.

Наконец, в один из дней, им сказали: «Забирайте». Нина подписала бумаги, и Алиса стала их дочерью.

Первый год был трудным. Девочка не привыкла к правилам, к режиму, к тому, что о ней заботятся. Она боялась оставаться одна, боялась темноты, иногда кричала по ночам. Нина сидела рядом, держала за руку, успокаивала.

— Всё хорошо, — шептала она. — Я здесь. Я никуда не уйду.

Владимир помогал, чем мог: готовил, убирал, играл с дочкой. Он быстро нашёл с ней общий язык — через игру, через шутки, через терпение.

Прошёл год. Алиса изменилась до неузнаваемости: весёлая, любопытная, говорливая. Она называла Нину мамой, а Владимира папой. И каждый вечер перед сном говорила:

— Я вас очень люблю. Вы самые лучшие.

Однажды Нина спросила:

— А помнишь, как мы встретились?

— Помню, — серьёзно ответила Алиса. — Ты пришла и сказала: «Привет». И я сразу поняла: это моя мама.

Нина заплакала. Слёзы были счастливыми.

Прошло ещё два года. Алиса пошла в детский сад, потом в школу. У неё появились друзья, увлечения, свои секреты. Нина работала из дома, Владимир по-прежнему водил машину. Жизнь текла спокойно, размеренно.

И вот однажды Нина почувствовала тошноту.

Сначала не придала значения — мало ли, отравилась. Но тошнота не проходила. Потом началась слабость, головокружение. Она решила сходить к врачу.

— Сделайте тест на беременность, — сказала терапевт.

— Какой тест? — усмехнулась Нина. — У нас с мужем не получается. Мы уже даже не пробуем.

— Всё равно сделайте. Для чистоты картины.

Нина сделала. И обомлела.

Тест показал две полоски.

Она не поверила. Купила ещё два. Те же две полоски.

С дрожащими руками она поехала в женскую консультацию. Сдала кровь. Врач посмотрел результаты и сказал:

— Поздравляю. Вы беременны. Срок — восемь недель.

Нина вышла из кабинета на ватных ногах. Села в коридоре, не в силах идти дальше. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их.

— Мама? — раздался голос. Она подняла голову. Рядом стояла её приёмная мать, Дарина. — Ты чего здесь?

— Мам… — прошептала Нина. — Я беременна.

Дарина охнула и села рядом.

— Как? — спросила она. — Вы же…

— Не знаю. Врачи сказали — чудо.

— А ты не рада?

— Я боюсь, — призналась Нина. — Боюсь, что что-то пойдёт не так. Боюсь, что Алиса подумает, будто мы её разлюбили. Боюсь, что не справлюсь.

— Глупости, — строго сказала Дарина. — Ты справишься. Вы справитесь. А Алиса… Алиса будет только рада. Она так давно просила братика или сестричку.

Дома Нина рассказала всё Владимиру. Он сначала не поверил, потом обнял её и заплакал.

— Мы справимся, — сказал он. — Вместе.

Алисе объяснили осторожно. Девочка выслушала, подумала и сказала:

— Значит, у меня будет братик или сестричка? Я буду помогать!

— Конечно, — улыбнулась Нина. — Ты будешь самой лучшей старшей сестрой.

Беременность протекала тяжело. Нина была уже не молодой, и врачи предупреждали о рисках. Но она терпела, пила витамины, лежала на сохранении. Владимир носился с ней как с хрустальной вазой. А Алиса каждый вечер гладила её живот и говорила:

— Здравствуй, малыш. Я тебя уже люблю.

И вот наступил день родов. Нина родила мальчика. Крепкого, здорового, с тёмными волосами и громким голосом.

— Как назовём? — спросил Владимир.

— В честь твоего отца, — ответила Нина. — Дмитрием.

Дмитрий рос удивительным ребёнком. Спокойным, улыбчивым, очень привязанным к сестре. Алиса нянчилась с ним, читала книжки, учила буквам. Она никогда не ревновала родителей к брату — наоборот, гордилась им.

Дарина и её муж — приёмные родители Нины — души не чаяли в внуках. Они приезжали каждые выходные, привозили гостинцы, играли с детьми.

— Смотри, — сказала как-то Дарина мужу. — А ведь мы боялись, что Нина будет искать биологических родителей. А она просто живёт и любит тех, кто рядом.

— Она у нас мудрая, — ответил он. — В маму.

Однажды Алиса спросила у Нины:

— Мама, а правда, что я тоже приёмная?

Нина замерла. Посмотрела на дочь и сказала:

— Правда. Но ты — моя дочь. Самая любимая. И это никогда не изменится.

— Я знаю, — ответила Алиса. — Я просто хотела убедиться.

Она обняла мать и побежала играть с Димой.

Нина смотрела вслед и думала о том, как удивительно переплелись судьбы. Она сама, приёмный ребёнок, когда-то боялась, что не сможет стать матерью. Но стала. Сначала для Алисы — по документам, потом для Димы — по крови. И поняла главное: материнство — это не генетика. Это любовь. Терпение. Выбор. Каждый день. Снова и снова.

— Знаешь, — сказала она как-то Владимиру, глядя, как дети возятся на ковре. — А ведь мои родители были правы. Они не покупали меня. Они меня выбрали. И я выбрала Алису. И мы выбрали Диму. И это, наверное, и есть самое настоящее родительство — когда ты каждый день выбираешь своего ребёнка. Не потому что обязан. А потому что хочешь.

Владимир обнял её, и они вместе смотрели, как солнце садится за окном, а их дети смеются и не знают, что такое одиночество.

Потому что они всегда были желанными. И всегда будут любимыми.

Нина больше никогда не спрашивала о биологических родителях. Ей не нужно было. Она знала, что такое настоящая семья. И жила в ней. Каждый день.