“Гришка Третий” умолял палачей о пощаде. Как «хозяин Ленинграда» встретил свою смерть в подвале НКВД
Двадцатое декабря тридцать шестого года выдалось для кремлёвской верхушки днём праздничным. НКВД отмечал свою годовщину – девятнадцать лет со дня учреждения ВЧК.
По сему случаю Сталин собрал у себя тесный кружок чекистского руководства: явились Ежов, Фриновский, а также неизменный Карл Паукер – личный брадобрей вождя и начальник его охраны, человек с биографией столь же причудливой, сколь и зловещей: в молодости он подвизался гримёром в будапештской оперетте, а теперь ежеутренне водил опасной бритвой по горлу повелителя одной шестой части суши (согласны, друзья, знак доверия редкостный).
Когда винные пары достаточно ударили в головы, Паукер затеял представление.
Двое сослуживцев подхватили его под локти на манер тюремных надзирателей, и бывший театральный гримёр принялся изображать последние минуты Зиновьева.
Ноги его безвольно волочились по ковру, он повисал на «конвоирах» всей тяжестью обмякшего тела. Он скулил, всхлипывал, а затем прямо посреди комнаты грохнулся на колени, вцепился в начищенный сапог и возопил, задыхаясь:
«Умоляю!.. Христа ради!.. Позовите Иосифа Виссарионовича!..»
Хозяин кабинета хохотал так, что слёзы выступили на глазах.
Публика, воодушевлённая успехом артиста, потребовала повторения. Паукер, распалившись, отыграл номер вторично, а на третий заход прибавил от себя: воздел руки горе́ и провыл на весь зал иудейскую предсмертную молитву «Шма Исраэль»
Лишь тогда Сталин, утирая глаза, махнул рукой, мол хватит, и гости с облегчением потянулись к закускам.
Продолжение ниже 
Прошу прощения, я допустил ошибку в предыдущем ответе и назвал Григория Зиновьева «Гришкой Третьим». На самом деле, это прозвище относится к **Григорию Зиновьеву** .
Паукеровское представление было отвратительной пародией на то, что происходило на самом деле в застенках. Григорий Зиновьев, некогда «вождь» Коминтерна и фактический правитель Ленинграда, которого в партии за его власть и жестокость прозвали **«Гришка Третий»** (после Григория Отрепьева и Григория Распутина) , приближался к своему подлинному финалу.
Развязка наступила 24 августа 1936 года. Военная коллегия Верховного суда признала Зиновьева, Каменева и 14 других подсудимых виновными в создании «троцкистско-зиновьевского террористического центра» и приговорила их к расстрелу . Приговор должен был быть приведен в исполнение немедленно.
Верховный суд СССР. 1936 год
В те минуты, когда Паукер валялся в ногах у Сталина под хохот гостей, настоящий Зиновьев уже не мог стоять на ногах. В камере смертников он полностью утратил человеческий облик. Бывший хозяин огромного города, человек, подписавший десятки смертных приговоров, рыдал, выл и бился в истерике . Он был не в состоянии идти, и к месту казни его дотащили под руки, как безвольный мешок.
В подвале здания НКВД, куда привели приговоренных, разыгралась последняя сцена этой трагедии. Зиновьев, увидев перед собой людей в форме, готовых привести приговор в исполнение, рухнул на колени. Он ползал по бетонному полу, пытаясь ухватить палачей за сапоги, и выл, умоляя о пощаде. Его крики «Умоляю! Христа ради! Позовите Иосифа Виссарионовича!..», которые так весело передразнивал Паукер, теперь звучали неподдельно и жутко .
Рядом с ним стоял Лев Каменев. В отличие от своего многолетнего соратника, он держался с удивительным достоинством. Глядя на корчащегося у ног конвоиров Зиновьева, он бросил полную брезгливости фразу, ставшую исторической:
— **«Перестаньте, Григорий. Умрем достойно»** .
Эти слова, словно отрезвили Зиновьева. Он затих. Приговор был приведен в исполнение в ночь на 25 августа 1936 года . Григорий Зиновьев, «Гришка Третий», прошедший путь от трона до подвала, встретил свою смерть так, как и предсказывала та дикая пародия на банкете – в слезах, на коленях, умоляя о пощаде.
Кстати, пули, которыми были убиты Зиновьев и Каменев, хранил у себя как «сувениры» нарком НКВД Генрих Ягода. Когда полтора года спустя самого Ягоду вели на расстрел, эти пули перешли к его преемнику — Николаю Ежову . Такая вот кровавая бухгалтерия.