И вот тогда Лора все поняла. Надо закончить с этим, или потом будет поздно…. Продолжение в первом комментарии

Продолжение:

Лора стояла на кухне и смотрела на руку Марка, сжимающую её запястье. Пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы. Она почувствовала, как внутри поднимается волна — не страха, нет. Злости. Той самой, холодной, которая приходит, когда терпение заканчивается окончательно.

— Отпусти, — сказала она тихо, но так, что Марк вздрогнул.

Он отпустил.

— Ты… ты должна понять, — начал он, но Лора уже не слушала.

Она повернулась к сыну.

— Даниэль, иди в свою комнату, пожалуйста. Мне нужно поговорить с Марком наедине.

Сын посмотрел на неё внимательно, кивнул и вышел.

Лора закрыла дверь на кухню. Повернулась к Марку, сложила руки на груди.

— А теперь слушай меня внимательно, — сказала она. — И запомни каждое слово.

Марк попытался перебить, но она подняла руку.

— Молчи. Теперь говорю я.

Она сделала шаг вперёд.

— Ты пришёл в мой дом. В МОЙ. Я пустила тебя пожить пару месяцев, потому что пожалела. Потому что поверила в твою порядочность. Ты обещал помогать по дому и платить за коммуналку. Вместо этого ты начал командовать. Учить меня, как готовить, когда ложиться спать, что покупать в магазине. Ты выбросил мои вещи, передвинул мебель, установил правила. В МОЁМ доме.

Голос её дрогнул, но она взяла себя в руки.

— Я молчала. Терпела. Думала, может, у тебя так забота проявляется. Но сегодня ты тронул моего сына. Ты посмел указывать ему, что делать в доме, где он вырос. И ты посмел схватить меня за руку.

Она перевела дыхание.

— Ты перешёл все границы, Марк. Все до единой.

Он побледнел.

— Лора, ты не так поняла… Я просто волновался…

— Не надо, — перебила она. — Ты волновался, что потеряешь контроль. Что удобная, тёплая, бесплатная квартира с женщиной, которая будет слушаться, ускользает от тебя. Я всё правильно поняла.

Она подошла к двери, открыла её.

— Собери вещи. Сегодня же.

— Но… куда я пойду в час ночи? — в его голосе появились жалобные нотки.

— А я в пять утра куда ехала, когда ты звонил и требовал отчёта? — усмехнулась Лора. — Не знаю, куда ты пойдёшь. Это твоя проблема. Можешь снять квартиру. Можешь вернуться к той хозяйке, от которой сбежал. Можешь ночевать на вокзале. Мне всё равно. Но чтобы через час тебя здесь не было.

Марк открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ты не имеешь права выгонять меня посреди ночи!

— Имею, — спокойно ответила Лора. — Потому что это мой дом. И ты здесь никто. Не муж, не родственник, не мужчина, с которым у меня серьёзные отношения. Ты — человек, которого я пустила переночевать на пару месяцев. Срок вышел.

Она вышла в коридор и крикнула:

— Даниэль, помоги гостю собраться, а то он что-то замешкался.

Сын вышел из комнаты. В руках у него был телефон.

— Мам, я уже вызвал такси. Приедет через пятнадцать минут.

Марк заметался по кухне, потом рванул в комнату, где лежали его вещи. Через десять минут он стоял в прихожей с двумя сумками. Лицо у него было красное, злое.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипел он.

— Выход там, — Лора указала на дверь. — И, Марк…

Он обернулся.

— Забудь сюда дорогу. Если появишься ещё раз, я вызову полицию. И расскажу, как ты меня бил. Синяки на руке у меня есть, в отличие от твоей совести.

— Я тебя не бил! — взвизгнул он.

— А кто докажет? — улыбнулась Лора. — Свидетелей нет. Твоё слово против моего. А я женщина приличная, с хорошей репутацией. Кому поверят?

Он хотел что-то сказать, но передумал. Выскочил в подъезд, громко хлопнув дверью.

Лора прислонилась к стене и закрыла глаза. Руки дрожали.

— Мам, ты как? — тихо спросил сын, подходя и обнимая её.

— Нормально, — выдохнула она. — Устала просто.

— Ты молодец, — сказал он. — Я горжусь тобой.

Она посмотрела на сына, улыбнулась.

— Знаешь, я столько лет боялась остаться одна. Думала, что без мужчины я неполноценная. А сейчас поняла: лучше быть одной, чем с таким, как он.

Даниэль кивнул.

— Можно я тут поживу ещё немного? — спросил он. — А то с девушкой мы, кажется, серьёзно поссорились.

— Живи, конечно, — Лора погладила его по голове. — Ты же мой сын. Это твой дом.

Они прошли на кухню, Лора поставила чайник.

— Слушай, — сказала она, глядя в окно, где зажигались огни ночного города, — а ведь он правда думал, что я не выгоню. Что буду терпеть, потому что боюсь одиночества.

— А ты не боишься?

— Теперь нет, — ответила она. — Знаешь, есть вещи страшнее одиночества. Например, жить с человеком, который тебя не уважает. Или терять себя, потому что кто-то решил, что ему виднее, как тебе жить.

Она налила чай, села напротив сына.

— Я пятьдесят шесть лет прожила. Научилась готовить, убирать, работать, платить за квартиру. И вдруг приходит мужчина и говорит, что я всё делаю неправильно. Это смешно, если подумать.

— Это не смешно, это грустно, — сказал Даниэль. — Многие женщины так живут. Думают, что должны терпеть.

— Больше не буду, — твёрдо сказала Лора. — Ни ради кого. И тебе советую: ищи ту, которая будет тебя уважать, а не ту, которую можно учить жить.

Сын улыбнулся.

— Учту, мам.

Они сидели на кухне, пили чай и разговаривали до двух ночи. Как в старые добрые времена, когда Даниэль был маленьким и рассказывал матери всё на свете.

А утром Лора переставила мебель обратно. Туда, где стояла раньше. Выбросила список продуктов, составленный Марком. И купила себе сладкое — просто потому, что захотелось.

Больше она его не видела. Иногда казалось, что он звонил — сбрасывала. Через месяц он перестал.

Лора выдохнула и продолжила жить. Свою жизнь. В своём доме. Со своим сыном.

И знаете что? Одиночество оказалось совсем не страшным. Особенно когда понимаешь, что это не одиночество, а свобода.