Мы прошли еще метров сто. Марк молчал, сосредоточенно борясь с дрожью, которая становилась все очевиднее. Каждые несколько шагов он притоптывал ногами и похлопывал себя по бокам, будто пытался запустить систему обогрева. Я же чувствовала себя прекрасно в своем арктическом снаряжении — тепло, сухо, даже уютно.

— Знаешь, — сказала я, делая вид, что задумчиво разглядываю узоры инея на ветвях, — я полностью с тобой согласна насчет совместного преодоления трудностей. Это действительно сближает. Вот, например, сейчас мы с тобой — как настоящая команда. Против стихии.

— Ага, — выдавил он, и из его рта вырвалось густое облако пара. — Команда.

— И чтобы наша команда стала еще сплоченнее, я кое-что придумала, — продолжала я с самой невинной улыбкой, какую только можно было изобразить, когда половина лица скрыта под шарфом. — В честь нашей аскетичной и глубокой прогулки. Хочешь узнать?

Он кивнул, не в силах говорить. Его интересовало все, что могло хоть как-то отвлечь от пронизывающего холода.

— Отлично! Я тут с собой взяла термос с горячим чаем. Не простым, а с имбирем, лимоном и медом. И пара бутербродов. Настоящая полевая кухня! — с энтузиазмом объявила я, снимая с плеча рюкзак.

На лице Марка промелькнула такая отчаянная надежда, что я еле сдержала смех. Горячий чай в минус двадцать — это не роскошь, а вопрос выживания.

— Но есть одно условие, — добавила я, уже раскручивая крышку термоса, откуда тут же повалил соблазнительный ароматный пар. — Раз уж мы отказались от меркантильности кафе, давай обойдемся без этой условности «мужчина платит». Я обеспечила провиант, а ты… ты обеспечишь культурную программу. Чтобы было честно.

— К-культурную? — переспросил он, не сводя глаз с термоса.

— Да! Ты же говорил про глубину и осознанность. Поэтому пока мы будем греться, ты расскажешь мне… ну, например, наизусть стихотворение. Или споешь песню. Что-нибудь очень душевное. Чтобы согреть не только тело, но и наши души этой встречей.

Я налила чай в пластиковый стаканчик. Аромат разносился по морозному воздуху, казалось, даже снег вокруг стал пахнуть имбирем.

Марк смотрел то на чай, то на меня. В его глазах бушевала настоящая драма: с одной стороны — дикий холод и желание схватить этот спасительный стакан, с другой — необходимость выполнять унизительное, на его взгляд, условие.

— Это ш-шутка? — пробормотал он.

— Ни капли! — искренне воскликнула я. — Ты же сам сказал: «Надо просто одеваться теплее» и «отношения должны быть про людей, а не про траты». Вот мы и делаем отношения про людей! Я поделилась теплым чаем, а ты поделись теплом души. Это так глубоко и некоммерчески!

Я сделала небольшой глоток и причмокнула с наслаждением.

— Ох, как согревает! Прямо жизнь возвращает!

Это было последней каплей. Физиология победила гордость.

— Ладно! — резко выдохнул он. — Я… я расскажу анекдот.

— Отлично! Начинай, — одобрительно кивнула я, протягивая ему стаканчик.

Он жадно ухватился за него дрожащими руками, обжегся, но не отпустил, сделал несколько жадных глотков. Казалось, его тело наконец-то начало оттаивать. Поставив стакан на скамейку, куда я уже успела положить бутерброд, он начал, запинаясь и сбиваясь:

— Приходит… ммм… как его… еврей к врачу… Нет, стоп. Приходит мужчина в магазин… черт…

Он явно не мог собраться, мозг, отключенный от холода, отказывался выдавать даже простейший анекдот. Он мычал, начинал заново и снова сбивался, краснея уже не от мороза, а от жуткого стыда.

Я терпеливо слушала, изредка подбадривая: «Интересный зачин!» или «О, неожиданный поворот!». Внутри же я просто умирала от смеха.

Наконец, он сдался.

— Все. Не помню. Извини.

— Ничего, ничего, — великодушно сказала я. — Попытка — не пытка. Допивай чай, закусывай.

Он послушно допил, съел бутерброд. Щеки начали розоветь, руки перестали трястись. Он посмотрел на меня с благодарностью, смешанной с неловкостью.

— Спасибо, — буркнул он. — Ты… ты необычная.

— Стараюсь, — улыбнулась я.

Мы пошли дальше. Он уже не пытался изображать бодрость, просто молча переставлял ноги, иногда потирая уши.

— Знаешь, — сказала я, когда мы вышли к центральной аллее, — я тут подумала. Ты, наверное, прав насчет кафе. Это действительно условность. И я хочу доказать тебе, что мне не нужны твои деньги.

— В смысле? — насторожился он.

— В следующую нашу встречу я приглашаю тебя в ресторан. Самый дорогой, какой найду. За мой счет. Без всяких условий. Просто чтобы ты увидел, что женщина может платить сама и при этом не быть «содержанкой». Идет?

Он смотрел на меня, и в его глазах читалась сложная борьба. С одной стороны, его принципы были нарушены. С другой — перспектива бесплатного ужина в дорогом ресторане явно его заинтересовала.

— Ну… если ты настаиваешь, — сказал он.

— Настаиваю, — кивнула я. — Тогда до встречи? Завтра в семь? Я скину адрес.

— Договорились.

Мы разошлись. Я села в свою теплую машину, включила печку на полную и улыбнулась. Вечер удался.

На следующий день я скинула ему адрес. Самого пафосного ресторана в городе, где ужин на двоих начинался от пятнадцати тысяч. Он написал: «Дороговато, тебе не кажется?» Я ответила: «Кафе — не мой формат. Ресторан — да».

Он пришел. Вымытый, причесанный, в свежей рубашке. Мы отлично поужинали, я оплатила счет, он чувствовал себя неловко, но старательно делал вид, что так и надо.

— Ну что, — сказала я, когда мы вышли на улицу, — второе свидание прошло успешно. Третье придумываешь ты.

— Давай снова погуляем? — предложил он.

— В кафе, — твердо сказала я.

— Но…

— Марк, — перебила я, — я не содержанка. Я состоявшаяся женщина с хорошей работой и стабильным доходом. Я могу позволить себе и ресторан, и кафе, и поездки. Но когда мужчина предлагает мне мерзнуть в парке ради «проверки на вшивость», это говорит не о моей меркантильности, а о его неуверенности. И страхе, что его будут использовать.

Он молчал.

— Мне не нужны твои деньги, — сказала я. — Мне нужно уважение. И если ты не готов хотя бы на чашку кофе пригласить женщину, которая тебе нравится, — проблема не в женщинах. Проблема в тебе.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Я понял, — сказал он тихо. — Прости.

— Ничего, — я пожала плечами. — У каждого бывают глупые принципы. Главное — вовремя их пересмотреть.

Он улыбнулся. Впервые за весь вечер — искренне, без напряжения.

— Так что насчет третьего свидания? — спросил он.

Я посмотрела на него, на его уже не красный, а обычный нос, на его улыбку.

— Кафе, — сказала я. — В субботу. В три. Ты приглашаешь.

— Идет, — кивнул он.

В субботу мы встретились в уютной кофейне. Он заказал нам два капучино и пирожное. Мы говорили о книгах, фильмах, путешествиях. Оказалось, он совсем не скучный, просто очень боялся, что его используют.

Мы встречались еще несколько месяцев. Потом расстались — по другим причинам, не из-за денег. Но каждый раз, проходя мимо той кофейни, я вспоминала наше второе свидание в парке и улыбалась.

Иногда, чтобы чему-то научить человека, нужно не спорить, а просто дать ему возможность замерзнуть. И чай с имбирем. И шанс все исправить.

Он им воспользовался. И это, пожалуй, лучший комплимент, который можно сделать мужчине.