Продолжение:

— Значит так, — сказала Тамара, отодвигая чашку и складывая руки на груди. — Я человек прямой, ценю честность и порядок. Даниэль у меня один, и я не позволю, чтобы кто попало разбрасывал свои вещи в его доме и диктовал свои условия.

Я замерла с чашкой в руке.

— Простите?

— Ты меня слышала, — она смотрела на меня в упор. — Я не против, что вы живёте вместе. Но должны быть правила. Во-первых, уборка. Ты должна поддерживать порядок. Даниэль с детства привык к чистоте, я за этим следила. Во-вторых, готовка. Мой сын не должен стоять у плиты, это не мужское дело. Ты работаешь, я понимаю, но семья требует жертв. В-третьих, финансы. Вы должны вести совместный бюджет, но под контролем. Я предлагаю раз в месяц присылать мне отчёт — просто для объективности, я же экономист по образованию.

Я медленно поставила чашку на стол. Даниэль продолжал гипнотизировать взглядом котлету.

— Тамара, — сказала я как можно спокойнее, — мне кажется, вы немного забегаете вперёд. Мы с Даниэлем только начали жить вместе, и…

— В том-то и дело, — перебила она. — Чтобы потом не было сюрпризов, нужно сразу расставить точки над i. Я мать, я имею право знать, с кем мой сын делит быт. И если ты не готова к семейной жизни, может, и не стоит продолжать?

Она посмотрела на сына.

— Даня, ты что молчишь? Скажи ей.

Даниэль поднял голову и выдавил:

— Мама просто хочет, чтобы у нас всё было хорошо. Она не со зла.

— Не со зла, — эхом повторила Тамара. — Я забочусь о вас.

Я смотрела на них. На его опущенные плечи, на её уверенное, властное лицо. На то, как он даже не пытается её остановить. Как он уже всё решил за нас двоих — просто молча согласился, что его мать имеет право устанавливать правила в моей жизни.

И вдруг я улыбнулась.

— Знаете, — сказала я, вставая из-за стола, — я, кажется, поняла, в чём проблема.

Тамара нахмурилась.

— В чём же?

— В том, что вы ищете не невестку, — ответила я. — Вы ищете сотрудницу в отдел кадров. С испытательным сроком, KPI и отчётностью раз в месяц. Только зарплату забыли предложить.

— Что ты себе позволяешь? — её голос стал ледяным.

— Я позволяю себе уважать себя, — сказала я. — За последние полчаса вы спросили меня о моих доходах, жилье, бывших мужьях, здоровье родителей и планах на репродуктивную функцию. Вы ни разу не спросили, люблю ли я вашего сына. Нравится ли мне с ним. Хорошо ли нам вместе. Потому что вам это неважно. Вам важно, удобно ли я впишусь в вашу систему.

Я повернулась к Даниэлю.

— А ты так и будешь молчать? — спросила я тихо. — Или скажешь хоть слово?

Он поднял на меня глаза. В них было что-то похожее на страх.

— Лина, ну зачем ты так? Мама просто… она привыкла всё контролировать. Мы можем обсудить…

— Обсуждать нечего, — перебила я. — Твоя мама только что предложила мне присылать ей отчёт о расходах. И ты молчал. Ты не сказал: «Мам, это моя женщина, я ей доверяю, не надо». Ты сидел и смотрел в тарелку, как нашкодивший школьник.

Я сняла фартук, который надела перед ужином, и аккуратно повесила его на спинку стула.

— Спасибо за ужин, — сказала я. — Но я, пожалуй, пойду.

— Куда? — растерянно спросил Даниэль.

— К себе. Квартира у меня, как выяснилось, всё ещё есть. И отчёты я там никому не присылаю.

Я вышла в прихожую, надела пальто, взяла сумку. Тамара стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с холодным презрением.

— Легкомысленная, — процедила она. — Не готова к серьёзным отношениям.

— Нет, — ответила я, завязывая шарф. — Просто не готова к отношениям, в которых меня с самого начала оценивают на профпригодность. Знаете, я за тридцать лет ни разу не проходила собеседование на должность «жена». И, наверное, уже не пройду.

Я открыла дверь и вышла в подъезд.

Даниэль догнал меня у лифта.

— Лина, подожди! Ну нельзя же так сразу… Давай поговорим…

— О чём нам говорить? — спросила я, не оборачиваясь. — Ты даже не попытался меня защитить. Ты сидел и молчал. А знаешь, что самое страшное?

Он замер.

— Я ведь не враг тебе, — сказала я. — Я человек, который хотел быть с тобой рядом. А ты даже не заметил, как она меня унижала. Или заметил, но не посмел вмешаться.

Лифт приехал. Я шагнула внутрь и нажала кнопку первого этажа.

— Прощай, Даниэль.

Двери закрылись.

Через три дня я забрала оставшиеся вещи. Даниэль написал несколько раз: «Мам, я поговорил, она извинится», «Ты слишком остро реагируешь», «Ну давай попробуем ещё раз».

Я отвечала односложно, потом перестала отвечать совсем.

Прошло полгода. Я встречаюсь с мужчиной, у которого трое братьев и мать живёт в другом городе. Мы навещаем её раз в месяц, она печёт пироги, расспрашивает о моей работе и никогда не просит отчёт о расходах. А если её сын забывает помыть посуду, она говорит: «Сынок, тарелки не сами моются».

Я смотрю на неё и иногда думаю: ведь можно же по-другому. Можно любить своих детей и при этом не превращать их жизнь в филиал отдела кадров.

Но Даниэлю я этого объяснять не стала. Пусть живёт, как умеет. С мамой, отчётностью и тишиной за ужином.

А я научилась уходить вовремя. Это, оказывается, очень полезный навык.