Продолжение:

— Что? — переспросила я, думая, что ослышалась.

— Ну кафе, — он пожал плечами, и в его голосе появилась та самая снисходительная нотка, которая вдруг сделала его чужим. — Обычно женщины предлагают зайти куда-то, когда хотят, чтобы за них заплатили. Я не спонсор, если ты об этом.

У меня внутри всё похолодело. И дело было не в ветре.

— Я просто хочу согреться, — сказала я максимально ровно. — Я не прошу меня кормить. Я сама могу оплатить свой чай.

— Ну да, конечно, — он усмехнулся, но как-то нервно. — А потом ты скажешь: «Ой, я забыла кошелек». Я такое проходил.

Я смотрела на него и не узнавала этого человека. Куда делся тот спокойный, с чувством юмора мужчина из аптеки? Сейчас передо мной стоял кто-то другой — подозрительный, колкий, с обиженным взглядом человека, который заранее уверен, что его хотят обмануть.

— Александр, — сказала я медленно, — я работаю финансовым аналитиком в крупной компании. Я зарабатываю достаточно, чтобы купить себе не только чашку чая, но и этот кафе целиком. Мне не нужны твои деньги. Мне нужно тепло.

Он дернул щекой.

— Ну так иди греться. Я не держу.

— Ты серьезно?

— А что такого? — он развел руками. — Я тебя не заставляю мерзнуть. Хочешь — иди в кафе. А я домой поеду. Мне еще завтра рано вставать.

И он развернулся и пошел к остановке. Просто взял и ушел. Посреди улицы. Оставив меня одну, продрогшую, с чувством полной нелепости происходящего.

Я смотрела ему вслед и не верила своим глазам. Еще минуту назад мы гуляли, разговаривали, он рассказывал о своих коленях и о том, как трудно найти хорошую обувь. А теперь он уходил, потому что я посмела попросить о чашке чая.

Я зашла в ближайшее кафе. Заказала большой чай с имбирем, лимоном и медом, и пирожное. Сидела у окна, грела ладони о горячую кружку и смотрела, как за стеклом метет сухой, колючий снег.

Телефон молчал. Через час я написала первая:

«Ты действительно ушел, потому что я предложила зайти в кафе?»

Он прочитал сразу. Ответ пришел через пять минут:

«Я не понимаю, чего ты хочешь. Мы гуляем, общаемся, зачем тебе эти понты? Мне кажется, ты слишком много внимания уделяешь материальному».

Я отложила телефон и допила чай. Пирожное встало поперек горла.

Знаете, это удивительное чувство — когда ты вдруг понимаешь, что все это время общалась не с человеком, а с проекцией. Ты придумала ему доброту, юмор, душевность. А на самом деле там была только пустота и обида на весь женский пол.

Мы больше не встречались. Он еще пару раз писал — про погоду, про свои проблемы, про то, какие женщины меркантильные. Я отвечала односложно, потом перестала совсем.

А через месяц я встретила Сергея.

Мы сидели в очереди в МФЦ, разговорились, и он вдруг сказал:

— Слушайте, я уже час тут сижу, умираю, хочу кофе. Вы не против, если я схожу в автомат? Вам принести?

— С удовольствием, — сказала я.

Он принес два кофе, обжегся, рассмеялся и извинился, что пролил на блюдце. А потом мы пили этот ужасный автоматный кофе из пластиковых стаканчиков, и это был лучший кофе в моей жизни.

Через полгода мы поженились.

Теперь каждое воскресенье мы ходим в кафе. Я пью имбирный чай, он — американо с вишневым сиропом. Мы берем пирожные, делимся на двоих и обсуждаем глупости. Он никогда не спрашивает, зачем мне это кафе. Потому что он знает: иногда людям просто нужно тепло. Не деньги, не еда, не «развод на обед». А просто сидеть рядом, смотреть, как снег падает за окном, и чувствовать, что ты не одна.

Иногда я вспоминаю Александра. Наверное, он до сих пор гуляет по улицам с женщинами, которые должны слушать его бесконечные монологи. И наверняка каждая вторая мерзнет, но боится предложить зайти в кафе — вдруг он опять подумает, что его хотят «развести».

Мне жаль его. Но еще больше мне жаль тех женщин, которые до сих пор верят, что хорошие отношения — это когда ты должна слушать, соглашаться и терпеть холод ради того, чтобы тебя не сочли корыстной.

Я больше так не делаю.

И вам не советую.